Замуж с осложнениями - 3 - Юлия Жукова

       Пёс Филин боком-боком прокрадывается из гостиной в кухню, чтобы страшный лесной житель его не заметил, и клянчит у Азамата пожрать. Хватает кусок и прячется под стулом в углу.

       Наконец Хос, просвещённый в области устройства мира, решает, что пора домой. Азамат складывает ему мешок с гостинцами. Лесной житель с вожделением смотрит на стоящую в холодильнике банку сливок.

       — Ещё хочешь? — спрашивает Азамат. — Так бы и сказал, мы всё равно сейчас в столицу улетим, давай я тебе положу.

       Тот активно кивает.

       — Слушай, — говорю, оглядывая надетую на него ветошь, — тебе одежды не надо?

       Хос тоже оглядывает себя и пожимает плечами.

       — Так удобно. Некрасиво?

       — Ну так как-то...

       — Как с помойки, — честно сообщает Кир.

       Хос морщится и пихает его локтем.

       — Фу! — кривляется Кир. — Убери свой грязный локоть от моей чистой новой рубашечки!

       Хос рыкает, но Кир уже не боится.

       — Только не надо драться, — прошу устало. — Сейчас я тебе что-нибудь принесу.

       По дальним полкам обнаруживается некоторое количество странной дарёной одежды, которая не подошла ни Азамату, ни Сашке, а ещё на всякий случай прихватываю у себя в кабинете врачебную форму: свободную футболку и штаны нежно-бирюзового цвета. Хос влюбляется в этот цвет сразу же и радостно напяливает один из двух комплектов прямо поверх своих лохмотьев. Потом вдруг вспоминает о чём-то.

       — Есть... лишний... — он активно жестикулирует, рисуя в воздухе квадрат. — Тёплый!

       — Одеяло, что ли? — гадаю.

       Хос щурится.

       — Маленький.

       — Плед? Простыня?

       Хос глубоко задумывается, смотрит на нас оценивающе, потом наконец признаётся:

       — Маленькая сестра.

       И изображает, как будто качает на руках младенца.

       — А, пелёнку тебе! — соображаю. — Сейчас, погоди.

       — Так вот ты почему всё с собой уносишь, а тут не ешь, — догадывается Азамат. — Сестричку подкармливаешь?

       Хос смущённо кивает.

       — Мамка старая. Надо помогать.

       — А отец где же? — автоматически спрашивает Азамат.

       — Взрослый один живёт, — пожимает плечами Хос. — Ест много. Свой лес.

       — Вот как, — хмурится Азамат. — Ну ладно, я скажу нашему сторожу, чтобы оставлял тебе сливки. И чтоб не трогал вас.

       — С меня что? — неуверенно спрашивает Хос.

       Мы переглядываемся и пожимаем плечами.

       — Не знаю, — говорит Азамат. — Заходи иногда, поболтаем. Ой, да, вот что, не воруй с фермы, хорошо?

       Хос трагически вздыхает.

       — У них сурки-и.

       — Вон тебе сурков полный мешок, — встревает Кир. — Если ты их так любишь, ну принеси на ферму оленя, тебе за него шесть сурков дадут.

       Хос удивляется.

       — Зачем олень? У них сурки!

       — У оленя ценная шкура и рога, — объясняет Азамат. — А сурка только съесть можно. И хранится оленина лучше. Тем более, на ферме они сурков каждый день едят, надоело уже, небось. А охотников среди них нет, значит, оленя едят редко. Только ты осторожнее, как бы они тебя не подстрелили. Лучше первый раз один не ходи. Я здесь буду, схожу с тобой, объясню им, что к чему.

       — Спасибо! — скалится Хос.

       Наконец, нагруженный сурками, сливками и пелёнками хозяин леса покидает наш гостеприимный дом. Кир скачет по комнате и верещит, что говорящий демон — это клёво, и что он тоже хочет сходить на ферму, посмотреть, как вылезут глаза у фермера.

       — Обязательно сходим, — обещает Азамат. — А пока надо в столицу. Тебя ещё Старейшинам показать следует.

       — Зачем? — Кир замирает, и всю весёлость с него как ветром сдуло.

       — Во-первых, я хотел бы знать, кто тебя именовал, и законно ли это. Во-вторых, нужно всем рассказать нашу историю, чтобы не было кривотолков. А что, ты боишься Страейшин? Почему?

       — Никого я не боюсь! — возмущается Кир. — У нас около приюта жил один, он мне всегда гадости говорил. К счастью, помер года два тому.

       — Кир! Ты что, нельзя так говорить! — шикает на него Азамат. — И не суди обо всех людях по одному человеку. Среди столичных Старейшин есть очень милые. Тот же Унгуц...

       — Это имя такое?! — поражается Кир.

       — Ага, — киваю. — Пойдём выведем твоего пса погулять, пока не лопнул, а я тебе расскажу, почему Старейшину Унгуца так зовут.

       Пока я травлю байки ребёнку, Филин бегает вокруг по своим собачьим делам, и в конце концов находит вольер с куницей. Она на него тявкает, пёс отпрыгивает: моих зверей он теперь боится, да и встреча с демоном всё ещё свежа в памяти, видимо. Я кидаю кунице еды, но она воротит нос. Наверное, с утра сторож кормил.

       Не проходит и ночи, как мы все укомплектованы в унгуц и летим домой. Я почти сразу отрубаюсь на заднем сиденье, используя собаку в качестве подушки, а Азамат объясянет воодушевлённому и выспавшемуся Киру, как водить.

       Утро застаёт меня и Алэка за радостным гулением в гостиной жилой части дворца. Я вчера в унгуце поспала, так что когда утром запищала радио-няня, сама пошла нянчить деточку, и уже не ложилась после этого. Азамат выползает из спальни незадолго до завтрака, растирая лицо ладонями.

       — Ох, что-то тяжёлые деньки выдались, — сетует, плюхаясь на диван и принимаясь щекотать Алэку пузо. Ребёнок пищит и радуется. — Ну, как ты тут без нас, герой? Выжил? Тяжело князем-то быть, а? Ну ничего, больше не бросим маленького...

       Азамат берёт его под мышки и поднимает над головой, типа, играем в унгуц. Алэк смеётся, дрыгая конечностями. Из гостевой спальни выходит зевающий Кир и так и замирает с открытым ртом.

       — Это кто? — ошарашенно спрашивает он, как будто не очевидно.

       Азамат опускает Алэка к себе на колени и разворачивает лицом к Киру.

       — Это твой братик. Алэк, знакомься, это Кир, ты его вчера не видел. Ну, помаши ручкой...

       Мелкий радостно машет и широко улыбается. Кир со стуком захлопывает рот.

       — Он твой с Лизой вместе? — уточняет, даже не думая ответить на приветствие.

       — Ну да, — довольно кивает Азамат. — Смотри, какие у него глазки голубые...

       Старший ребёнок как-то неуловимо съёживается и ссутуливается. Я только сейчас понимаю, что за два дня мы не удосужились сообщить ему об Алэке.

       — Кир, это ничего не меняет, — говорю негромко. — Просто у тебя есть маленький брат, но ты всё равно наш, мы по-прежнему тебя любим...