Не буди ведьму - Татьяна Корсакова

…Боли не было. Лишь безмерное удивление, когда он смотрел на свою лежащую в дорожной пыли обугленную кисть. Черная рука, которая теперь сама по себе…

Старик оказался прав…

И ведьма тоже…

А он дурак!

Сирену приближающейся «Скорой» мужчина услышал, уже погружаясь в беспамятство…

Серый Волк

– Здесь поверни. – Арина сидела на пассажирском сиденье, клацала зубами от холода. Где сейчас находился Блэк, Волков не собирался даже гадать.

– Город в другой стороне.

– Сделаем небольшой крюк. Тут недалеко. – Выглядела она плохо, краше в гроб кладут. Волков не стал спорить, вывернул руль.

Здесь не было дождя. На пыльную землю не упало ни одной капли. Стоящий на обочине джип Дементьева был виден издалека. Волков напрягся, потянулся за пистолетом.

– Все в порядке, – сказала Арина. – Его там нет.

– Откуда ты знаешь?

– Знаю.

Ну конечно, она же теперь ведьма. Она многое знает…

– Я выйду на минуточку. – Не дожидаясь ответа, девушка толкнула дверцу. Волков едва успел затормозить, краем глаза заметил, как вслед за Ариной скользнула тень Блэка.

Арина вернулась очень быстро, как и обещала. В руках у нее был какой-то сверток.

– Что это? – Волков посмотрел сначала на сверток, потом на ее лицо. Глаза ее при свете дня были самыми обычными, светло-карими, в уголках губ залегли горькие складочки.

– Это Библия Гутенберга. – Голос ее звучал задорно, с едва уловимыми истерическими нотками. – Хочешь на нее взглянуть?

– Нет. – Волков покачал головой. – Где Дементьев?

Вообще-то он собирался спросить, жив ли Дементьев, но не стал, испугался услышать правду.

– Он жив. – Арина положила свою руку на ладонь Андрея и тут же отдернула, словно опасаясь, что он стряхнет ее сам. – Но размахивать саблей больше не сможет.

– Ясно. – Не задавая больше никаких вопросов, Волков развернул машину, в зеркало заднего вида наблюдая, как уменьшается и исчезает джип Дементьева.

Арина откинулась на сиденье, закрыла глаза. Притворялась, что спит, или спала на самом деле? Он не стал проверять. Он вел машину и старался ни о чем не думать – ни о том, что было, ни о том, что будет…

День был ярким и теплым. Арина аккуратно обошла скачущих по асфальту солнечных зайчиков, улыбнулась. Она уже и забыла, что бывают такие чудесные деньки. Это лето хорошей погодой не баловало.

В окнах «Салона» отражалось голубое, без единого облачка небо. Прежде чем войти внутрь, Арина замедлила шаг. В первый раз она переступала этот порог как посетитель, а не как сотрудник. Возможно, она не вернулась бы сюда никогда, если бы не настойчивое приглашение Евгении.

Несмотря на полуденный час, кафе было пусто, за стойкой лениво перелистывала глянцевый журнал Милочка. Появление Арины ее, похоже, неприятно удивило. Причина была ясна, как этот прекрасный солнечный день. Бейдж Милочки сообщал, что нынче она не просто официантка, а и. о. управляющего, и было совершенно очевидно, что видит она себя уже не «и. о.», а полноправной начальницей.

– Каким ветром? – Милочка окинула ее колючим, настороженным взглядом.

– Мимо проходила. – Арина присела за пустующий столик, положила перед собой кожаную папку.

– Просто мимо проходила? А две недели где пропадала? Мадам тут, между прочим, рвала и метала, с собаками тебя по всему городу искала. Где ты была? – Милочка отложила журнал, требовательно уставилась на Арину.

– Мне пришлось уехать. – Она пожала плечами. – Были неотложные дела.

– И после таких фортелей, думаешь, мадам возьмет тебя обратно? – В ожидании ответа Милочка перегнулась через стойку. – Ты хоть знаешь, что тут творилось?

– Я не собираюсь возвращаться. – Арина погладила кожаную папку и, уловив облегчение в Милочкином взгляде, спросила: – А что тут творилось?

– Ужас! Кошмар! В ночь презентации какие-то пьяные козлы разгромили кафе, перебили посуду, поломали мебель. Представляешь?

Арина представляла, она даже знала, кто это сделал.

– А все потому, что нечего презентации всякие устраивать, – фыркнула Милочка и покосилась на закрытую дверь.

– Евгении нет? – догадалась Арина.

– Носят где-то черти. Они ее уже вторую неделю носят. – Видишь, «жалобной книги» больше нет. – Милочка кивнула на алтарный столик. – А все потому, что, когда мадам со своими прихвостнями ела ананасы и жевала рябчиков, ей там в книге понаписывали всякого-разного от чистого, так сказать, сердца. Ее чуть кондратий не хватил… Слушай, может, кофе с круассанами? – спросила Милочка, перебив саму себя. – Ваган Шалвович как раз испек.

– А давай! – решила Арина. Сказать по правде, ей больше хотелось круассанов, чем кофе.

– А потом еще этот продюсер… – Милочка хлопотала у стойки, но не умолкала ни на минуту.

– Николас?

– Он самый. Наша-то звезда детективов на него глаз положила, уже спала и видела, как укатит с ним в Москву, а тут бац – такой облом! Приезжает в наш Задрипенск модель неземной красоты. – Милочка поморщилась, говорить о чужой неземной красоте ей было очень тяжело. – Вот эта! – Острым ноготком она ткнула в обложку журнала, который не так давно читала.

Модель и в самом деле была хороша, соответствовала самым высоким мировым стандартам, что лицом, что бюстом, что длиной ног.

– У них, оказывается, любовь. Они поссорились, и этот Николас с горя уехал из Москвы к нам.

Вообще-то Николас уехал не с горя, а по делу, но переубеждать Милочку Арина не стала.

– Уехал и назло врагам закрутил с мадам. Из мести! А когда явилась модель, он осознал, как жестоко заблуждался, собрал манатки и укатил с моделью обратно в Москву. А с мадам нашей даже не попрощался. Вот! – сказала Милочка, поставила перед Ариной чашку с кофе и тарелку с круассанами и мстительно добавила: – Финита ля комедия!

– А что с экранизацией? – спросила Арина, откусывая от круассана и щурясь от удовольствия.

– А все! – Милочка злорадно улыбнулась. – Не бывает экранизации без продюсера, а продюсера-то как раз больше нет. Не сговорились они. Может, в цене не сошлись, а может, так чего… Евгении нашей теперь не до экранизации после такого-то позора. А с этим коллекционером что было! Жуть! – Милочка уселась напротив. – Сидел все у нас в городе, дожидался не пойми чего. Поговаривали, с мэром хотел какое-то дельце замутить, а потом пропал. А через два дня выяснилось, что он в соседнем Лодыженске лежит в реанимации. Там вообще история темная… – Милочка понизила голос до заговорщического шепота. – Лодыженская «Скорая» возвращалась с вызова по объездной, а прямо на дороге – наш коллекционер, сам отдельно, оторванная рука – отдельно! И совсем непонятно, как она вообще оторвалась. Может, авария какая. Хотя нет, говорят, джип его припаркованный на обочине стоял, целехонький. Кошмар… Еще, считай, повезло, что водила по объездной поехал. Он вроде и не собирался по объездной, там же пять километров лишних крюк, до сих пор понять не может, чего его туда понесло. Задумался, говорит, и свернул не там. Короче, спасли они его на пару с фельдшером, подобрали, кровотечение остановили, в больницу отвезли. – Милочка поморщилась. – Они там все в Лодыжине небось думали, что коллекционер им сейчас денег отвалит за свое спасение, а он, как в себя пришел, сразу орать начал, что они машину его дорогущую на дороге без присмотра бросили. Все богатеи такие – сволочи! А потом за ним из Москвы вертолет прилетел… – Милочка вдруг замолчала, взгляд ее сделался испуганным.