Брокен-Харбор - Тана Френч

Я взглянул на часы: почти три. Ждать четыре часа.

– Не видать тебе бесплатного обеда, солнышко.

Ричи убрал телефон и быстро улыбнулся.

– А я-то уже собрался заказать лобстера.

– Салат с тунцом устроит? Хочу заехать в Брайанстаун, проверить, как дела у поисковиков, и напустить тебя на пацана Гоганов, но по пути надо перехватить что-нибудь поесть. Начальник меня по головке не погладит, если ты замертво рухнешь от голода.

– Салат сойдет. Не хочу погубить вашу репутацию. – Ричи по-прежнему ухмылялся. Скромность скромностью, а все-таки он был счастлив.

– Спасибо за заботу, – сказал я. – Заканчивай здесь, а я пока наберу Ларри, чтоб прислал своих ребят. Потом выдвигаемся.

Ричи слетел по лестнице, прыгая через две ступеньки.

* * *

– Снайпер! – радостно вскричал Ларри. – Признавался ли я тебе в любви в последнее время?

– Никогда не устану это слушать. Что я сделал на сей раз?

– Машина. Большего и желать нельзя, а ведь сегодня даже не день моего рождения.

– Выкладывай. Если я прислал тебе подарок, то имею право знать, что в коробке.

– Ну, первый подарочек был не в самой машине. Когда парни стали ее буксировать, из ниши колеса выпала связка ключей. У нас есть ключи от машины, у нас, похоже, есть ключи от дома – один “чабб” и один “йель” – и (барабанная дробь!) у нас есть ключ от задней двери дома Спейнов.

– Великолепно, – сказал я.

Сигнализация, а теперь еще и это; нам оставалось только узнать, где Конор разжился ключом (один из очевидных источников через несколько часов заедет к нам для беседы), и тогда заковыристый вопрос о доступе в дом чудесным образом разрешится. Надежный и уютный домик Спейнов был защищен не лучше, чем палатка, установленная посреди променада.

– Так и думал, что тебе понравится. А уж когда мы влезли в саму машину… ох. Как же я обожаю тачки. Мне доводилось видеть парней, которые после дела буквально принимали ванну с моющим средством, но заботились ли они о том, чтобы отмыть свои машины? Ничуть не бывало. В этой – прямо-таки гнездо из волос, волокон, грязи и прочих прелестей, и, будь я человеком азартным, я бы поставил уйму денег на то, что мы найдем хотя бы одно совпадение между машиной и местом преступления. Притом на коврике со стороны водителя грязный отпечаток подошвы – над ним еще придется потрудиться, но я уже сейчас могу сказать, что это след мужской кроссовки десятого или одиннадцатого размера.

– Еще более славно.

– И конечно же, – невозмутимо присовокупил Ларри, – там есть кровь.

Это меня уже не удивило. Изредка в работе бывают такие дни, когда на костях из раза в раз выпадает шестерка дубль, когда стоит всего лишь протянуть руку, как в нее падает сочная спелая улика.

– Сколько?

– Пятна повсюду. На дверной ручке и руле только пара смазанных отпечатков – вернувшись в машину, он снял перчатки, – зато водительское сиденье залито кровью. Мы отправим все на анализ ДНК, но рискну предположить, что она, возможно, принадлежит твоим жертвам. А теперь скажи, что я тебя порадовал.

– Я самый счастливый человек в мире и в благодарность приготовил для тебя еще один подарочек. Мы с Ричи сейчас по-быстрому оглядываем квартиру подозреваемого. Когда найдется свободная минутка, будь добр, заскочи сюда и прочеши тут все как следует. Кровь мы пока не обнаружили, ты уж извини, зато для Кирана есть еще один компьютер и телефон, да и вы наверняка найдете чем себя развлечь.

– Да ты прямо рог изобилия. Скачу во весь опор. А вас с твоим новым другом я застану?

– Скорее всего, нет. Вернемся на место преступления. Твой бобролов уже там?

– А как же. Скажу ему, чтобы вас подождал. А жаркие объятия приберегу на потом. Чао. – Ларри повесил трубку.

Дело начинало обретать очертания. Я чувствовал это почти на физическом уровне, словно мои позвонки негромко щелкали, уверенно вставая на место, и впервые за много дней я смог выпрямиться и вдохнуть полной грудью. Киллестер рядом с морем, и на секунду я уловил дуновение соленого ветра, свежего и дикого, который прорезал все городские запахи, чтобы найти меня. Убрав телефон в карман и начав спускаться по лестнице, я внезапно поймал себя на том, что улыбаюсь серому небу и кружащим птицам.

Ричи складывал хлам обратно на диван.

– Ларри балдеет от машины Конора: волосы, волокна, отпечаток ноги и – представь себе – ключ от задней двери Спейнов. Ричи, друг мой, нам сегодня везет.

– Зашибись. Угу, зашибись. – Ричи даже не поднял глаза.

– В чем дело?

Он обернулся, словно вырываясь из объятий сна.

– Ни в чем. У меня все супер.

Его лицо замкнулось, осунулось, стало сосредоточенным. Что-то случилось.

– Ричи.

– Просто мне нужен этот сэндвич, вот и все. Я вдруг хреново себя почувствовал, понимаете? Наверное, сахар в крови упал. Да еще здешний воздух и все такое…

– Ричи, если что-то произошло, ты должен мне сказать.

Ричи посмотрел мне в глаза. Он выглядел юным и совершенно потерянным, и когда его губы шевельнулись, я знал, что он хочет попросить о помощи. Но потом его лицо застыло, и он ответил:

– Все нормально. Серьезно. Идем, да?

Теперь, когда бесконечными глубокими ночами я думаю о деле Спейнов, то вспоминаю именно это мгновение. Все остальные ошибки и промахи можно было исправить, но эта ранит так глубоко, что я сжимаюсь от боли. Холодный неподвижный воздух, тусклое пятно солнца на стене за окном, запах черствого хлеба и яблок.

Я знал, что Ричи мне врет. Он что-то увидел, услышал, наткнулся на новый кусочек головоломки, и в голове у него сложилась совершенно иная картина. Мне надо было давить на него, пока он не расколется. Я понимаю это, понимал и тогда, в квартире с низким потолком, где пыль покалывала ладони и мешала дышать. Я понимал – или понял бы, если бы собрался, вопреки усталости и другим пустым отговоркам, – что за Ричи отвечаю я.

Я подумал, что он что-то заметил, окончательно убедился в том, что Конор – тот, кто нам нужен, и теперь хочет в одиночестве зализать раны, нанесенные его самолюбию. Я подумал, что он набрел на какую-то зацепку и хочет с ее помощью отыскать мотив, прежде чем делиться ею со мной. Я вспомнил другие пары детективов, которые продержались дольше, чем большинство браков, их слаженную работу, обоюдное доверие, надежное и практичное, словно пальто или кружка; о нем никогда не говорили, но всегда на него рассчитывали.

– Да. Наверное, тебе и кофе не