Поцелуй со вкусом манго - Джанет МакЛеод

— Чем на Гхулама?

— Не упоминай больше имени этого мальчишки в моем присутствии, — сказал Абдул дрогнувшим голосом, отворачиваясь к окну.

Каждый раз, когда Рафи приходил на женскую половину большого отцовского дома, в котором нетрудно было заблудиться, к нему возвращалось душевное спокойствие. Его мать жила как затворница, но при этом умудрялась знать обо всем, что происходило во внешнем мире. Она не получила образования, но стремилась дать его своим детям и любила, когда они читали ей по памяти стихи. Внешне она во всем беспрекословно подчинялась своему мужу, но в действительности именно она принимала решения, касающиеся их семейства.

Благодаря знакомству с мисс Драммонд, директрисой колледжа Святой Марии (мать принимала ее, когда открылся новый учебный корпус, возведенный строительной компанией отца), Фатима смогла поступить в эту престижную школу для девочек. Рафи подумал о том, не было ли это с самого начала задумано его матерью: чтобы Фатима стала одним из первых женских врачей в Лахоре и лечила таких, как она, ведущих затворнический образ жизни на женской половине?

Он нашел мать и сестер сидящими в тени внутреннего двора. К их негромкому разговору примешивались журчание фонтана и щебет птиц в ветвях шелковиц.

Рафи обнял мать.

— Садись выпей с нами шербета, — предложила она, похлопывая по подушке рядом с собой. — Вижу по твоему лицу, что Гхулам тебя не послушался. Твой отец обвиняет меня в том, что я чрезмерно баловала его в детстве. Возможно, это так и есть, но он всегда хотел изменить мир к лучшему.

Рафи сел на корточки.

— Не сиди, как крестьянин, — упрекнула его Нура, сестра. — Ты же не в джунглях.

Она была на сносях и обильно потела.

Плюхнувшись на подушки, Рафи подмигнул Фатиме и взял ягоду инжира с блюда с фруктами, стоявшего перед ними. Фатима, как всегда, сидела молча, внимательно слушая, что говорят старшие женщины. Возможно, она стеснялась его присутствия, но из-за ее замкнутости Рафи никогда не знал, о чем она думает. Мать выразила уверенность в том, что Гхулам останется со своими радикальными товарищами.

— Постарайся убедить его не прерывать с тобой связь, Рафи, — сказала она с тревогой в голосе. — Тогда мы хотя бы будем знать, не попал ли он в тюрьму.

— Не волнуйся о Гхуламе, — пренебрежительно отозвалась Нура. — Он прибежит домой, как только его нужно будет выручать из очередной неприятности. Нам следует побеспокоиться о Фатиме. Отец уже сказал тебе?

— О докторе Фатиме Хан? — пошутил Рафи.

Фатима едва заметно улыбнулась ему.

— Цыц! — сердито осадила его Нура. — Не нужно поощрять ее фантазии. Она уже получила образование. Для женщины неестественно быть врачом, ни один мужчина не захочет на ней жениться. Я правильно говорю, мама?

— Пожалуй, что да, — согласилась мать.

— Возможно, на ней женится врач? — предположил Рафи.

— Это не предмет для шуток, — отрезала Нура. — Ты должен вразумить Фатиму. Из-за ее решения в семье постоянные ссоры. Это бросает тень на всех нас. Все только и говорят о том, что наш отец не имеет власти над собственной дочерью.

— Кто это говорит? — спросил Рафи.

— Твои братья и дяди. Да вся округа об этом судачит!

Рафи расхохотался.

— Действительно, в какой магазин ни зайдешь, все разговоры только об этом.

— Мама! — воскликнула Нура. На ее глазах блестели слезы гнева. — Скажи ему, чтобы не насмехался надо мной!

— Рафи, — укоризненно проговорила мать.

Она положила ладонь на голову своей обиженной дочери.

— Тише, тише, птичка моя. Ты навредишь своему ребенку, если будешь так кричать.

— Ну прости, — тут же раскаялся Рафи, похлопывая сестру по плечу. — Правда, я не понимаю твоих страхов по поводу Фатимы. Общественный прогресс выражается и в том, что женщины становятся медсестрами и врачами. В Индии они особенно необходимы, поскольку мужья и отцы не допускают докторов-мужчин осматривать их жен и дочерей. Представь, сколько пользы принесут Фатима и такие, как она, здоровью наших женщин. Не нужно далеко ходить за примерами — она могла бы помочь тебе родить.

— А чем тебе не угодили наши повитухи? — спросила Нура. — Ты ведь не жаловалась на них, правда, мама?

Мать ответила далеко не сразу, поглаживая пальцами парчовую ткань своего сари.

— После Амира и до того, как родилась ты, я потеряла троих детей, — наконец произнесла она тихим печальным голосом. — Твой отец не пускал врача на женскую половину дома. Больше мне нечего сказать по этому поводу.

Ее критика в адрес отца была совершенно неожиданной. Дети в немом изумлении лишь наблюдали за тем, как она, расправив сари, сделала глоток холодного шербета.

— А вот о чем я действительно хочу поговорить с тобой, сынок, — продолжила мать, строго взглянув на Рафи, — так это о Султане Сафраз, дочери банкира. Она милая девушка, внучка твоего двоюродного деда Джамала. Нура, покажи брату ее фотографию.

Рафи взглянул на Фатиму и закатил глаза, пока старшие женщины доставали карточку. Он посмотрел на студийный портрет. Серьезная девушка с узким лицом глядела в камеру большими тревожными глазами. На вид она была совсем юной. Его сердце оставалось совершенно равнодушным к ней. Да и как могло быть иначе, когда все его мысли занимала единственная женщина — Софи Тэлфер? Каждую секунду Рафи думал лишь о ней, о том, как она улыбается, смахивает русые волосы со своих веселых карих глаз, о ее быстрой походке, грудном смехе, о том, как она сидит в седле на вороном пони. Молодой мужчина обратил внимание на то, что она постоянно носит черные опалы, которые они с Бозом ей купили. Рафи заметил, как ее тонкие пальцы то и дело прикасаются к украшению. Как Рафи ни пытался, он так и не смог изгнать из памяти ее образ. Она стояла на крыше лесного бунгало, и луна просвечивала сквозь ее тонкую ночную сорочку, пока Софи спускалась по крутой лестнице. Спала она там или забиралась, чтобы только подышать свежим воздухом? Он не знал этого, но с трудом удержался, чтобы не броситься туда и не лечь рядом с ней…

Рафи чувствовал себя виноватым перед Тэмом, своим другом, за подобные мысли, но при этом его злила возрастающая холодность, с которой Тэм обращался со своей женой. Софи так радовалась, когда они вернулись с затопленных посадок в Чичаватни, но Тэм тогда рассердился на нее за то, что она не задержала Брекнэлла до их приезда, и довел ее до слез.

— Софи, ты должна была развлечь его ради меня. Теперь он сочтет нас невежливыми.

Видеть расстроенную Софи Рафи было мучительно больно, но он ничем не мог ей помочь — она была не его женой. И даже если бы она была не замужем, строгие неписаные законы, ставящие белых женщин, вышедших замуж за индийцев, вне общества, делали ее недосягаемой для него.