Звезды на дисплеях - Владимир Подольский

Руки его были скованы лёгкими титановыми наручниками, не с цепочкой, соединяющей дужки, а со штырём. Ноги были свободны, но несколько заплетались, похоже, владелец ещё не вполне их чувствовал. Блеснули между опухших век чёрные глаза, и Мустафа сел на указанный ему стул, стоящий метрах в трёх от сдвинутых вместе столов, за которыми расположились следователи. Позади арестованного встали охранники.

В ходе допроса, начавшегося требованием назвать имя, фамилию, место рождения и подданство, Мустафа неоднократно путался, ссылался на потерю памяти и сбивался на рассказ о своём трудном детстве, когда он, сын бедных родителей был вынужден зарабатывать на кусок чёрствой лепёшки мытьём автомобилей. Отказывая себе во всём, он на скопленные тяжёлым трудом деньги получил образование и смог устроиться на работу в Космосе. А после даже арендовать старый грузовик и заняться посреднической деятельностью в Поясе. У него были, правда, нелады с законом, но он честно отбыл срок и теперь...

- Достаточно! - прервал его председательствующий майор Сколик. - По данным вашего досье, ваш отец, богатый скототорговец, а по совместительству наёмный убийца, финансировал ваше обучение в Англии и в России. Так что, сказки о чёрствых чуреках будете рассказывать своим сокамерникам.

'Какое досье? У них есть досье? Или его уже прислали с Земли? Надо же так лопухнуться!'

Майор, между тем продолжил:

- Расскажите нам о тех, кто вас нанял, финансировал и отдавал приказы!

- Я этого не знаю, господин майор. Они не представились, но пригрозили похитить моих жён - у меня две прекрасные молодые жены в Дамаске! - похитить их, надругаться и убить! Всё это, если я не выполню их дьявольский план. А приказы отдавались мне через этого сына шакала, Клауса! Я бедный человек, что я мог сделать?

- Бедный? Кажется, его сильно ударило! - заметил Кондратенко. - Совсем память потерял. Может быть, записи в его компьютере позволят её освежить?

И он поставил на стол ноутбук Мустафы, раскрыл его и обратился к 'клиенту':

- Не подскажете пароль или тоже забыли?

Внутренне ликуя, Мустафа постарался не выдать своего торжества и ответил тусклым голосом:

- Нет, не забыл...

- Тогда первые три цифры!

- 642...

- А говорите, не забыли! Ни одной правильной цифры! Мне вот кажется, что первые три: 759!

И Кондратенко набрал что-то на клавиатуре

'Откуда он узнал? Просто догадался? Не может быть! Этого не знает никто! Гипнотизёр? Волшебник?' - заволновался Мустафа.

- Я просто ошибся!

- Да, вы ошиблись. Следующие три цифры, пожалуйста!

В голове у Мустафы, несмотря на внешнее спокойствие, забурлили, наталкиваясь одна на одну, панические мысли и образы: сейчас этот колдун снимет защиту, и весь тщательно собранный компромат обратится против него. И имена нанимателей и перечисленные ими суммы и подробности операции - всё сейчас станет доступно врагам! Что же делать? Нет, он не может знать код! Он как-то догадывается. Нужно схитрить!

- 878...

- Снова ошиблись? Подумайте!

- Чего мне думать? 878 и точка!

- Правильно! Ведь можете, когда хотите! И последние три цифры, пожалуйста!

'Нет! Откуда он знает, что цифр девять? Спокойней Мустафа, чаще всего цифр именно девять!'

- 341...

- Нет, 342!

И мучитель набрал на клавиатуре последние цифры. Комп удовлетворённо пискнул и сыграл короткую бравурную мелодию.

- О! сколько всего! - заметил поглощённый просмотром содержимого полковник. - И по-арабски и по-английски! Следствию будет много работы!

Госпожа Фролова и Владимир Сенцов тоже повернулись к экрану. Майор Сколик не заинтересовался, но внимательно смотрел на Мустафу. И тот не выдержал, вскочил со стула и выпустил рвавшегося наружу рычащего зверя:

- Не-ет! Шайтан! Ты не можешь этого сделать! Эти записи мои, ты не смеешь...! Не трогайте меня! Хватайте его, он шайтан!

Кажется, пират слегка рехнулся. Подскочившие солдаты усадили воющего и причитающего на непонятном наречии бандита на стул, принайтованный к полу, попутно дав ему легонько по шее для успокоения. Это подействовало, теперь он только похныкивал.

- В камеру? - спросил Кондратенко Сколика, но пока тот раздумывал, в столовую впорхнула Тамара и подошла к столу, где сидел капитан:

- Дядя Василий! Я покормила Маркиза! Ой!

Взгляд девушки упал на пленного, и она машинально потянулась к висящему на её боку всё ещё взведённому самострелу.

У Мустафы, несмотря на опухшие веки, широко раскрылись глаза, и он заговорил по-арабски, сбивчиво, страстно, но вполголоса:

- И ты здесь? О, если бы не ты! Ты всё испортила! Украла моё богатство, свободу!

Он согнулся в пароксизме истерики и выдернул что-то из-за голенища левого ботинка. Одновременно из динамика раздался крик Маруси:

- Осторожно!

В сжатом кулаке Мустафы появилась серая трубка 'Укуса кобры' - керамического однозарядного стреляющего устройства. Оно уже несколько раз помогало ему ставить в спорах кровавую точку там, где хотелось ему, а не соперникам. В последний раз 'Укус' послужил решающим аргументом в дискуссии с Махмудом, старшим помощником на 'Джинии'. Который по врождённой несообразительности решил, что в связи с долгим отсутствием капитана, он может претендовать на его место.

Пока Махмуд распалял себя руганью и медленно, демонстративно доставал пистолет, Мустафа стоял перед ним, как ни в чём не бывало, и покуривал короткую египетскую сигаретку. Когда ствол пистолета пошёл вверх, сигарета отлетела в сторону, а в руке Мустафы сам собой возник 'Укус'. Хлопнул выстрел, Махмуд непонимающе взглянул на дымящуюся дырку в груди и медленно завалился на пол. Из раны раз и два ударили маленькие струйки крови, и бывший помощник затих с удивлённым выражением на лице. 'Уберите это шакалье дерьмо!' - спокойно приказал капитан Мустафа и обомлевшие, было, подчинённые кинулись выполнять приказ.

- Умри, сука! - заорал Мустафа на этот раз по-английски и прицелился в ошеломлённую, но начавшую поднимать самострел Тамару.

Двое охранников попытались перехватить его руки, но было уже поздно: палец бандита нащупал кнопку. С криком 'Тома!' вскочил со своего места Василий Петрович. В прыжке он пытался оттолкнуть девушку с линии прицела, но у него получилось только заслонить её. В почти пустой столовой гулко громыхнул выстрел: пуля попала капитану в бок. Он охнул и грузно рухнул навзничь. На его куртке заалело кровавое пятно.

Госпожа Фролова, отбросив стул, упала на колени около поверженного капитана и прижала к обильно кровоточащей ране выдернутый из кармана носовой платок. Он сразу промок насквозь. Охранники попытались отобрать у бандита уже безвредное оружие, но тот с неожиданной силой отбросил обоих и вскочил на ноги с неразборчивым боевым кличем на устах, потрясая руками с разряженным 'Укусом'.

- Нихт...! - закричал майор Сколик, но опоздал.

Тренькнул самострел, что-то коротко взвизгнуло, и Мустафа подавился воплем. В его горле, в стороне от кадыка торчал болт самострела. Выронив 'Укус' и ухватив железку обеими руками, главарь пиратов выдернул её из горла, медленно сел на пол и застыл, казалось, в задумчивости разглядывая этот стиснутый в его руках, красный от крови предмет. Нет, он уже ничего не разглядывал и ни о чём не думал. Фонтанчик крови несколько секунд пульсировал у него на горле, а затем иссяк.

Капитан потерял сознание не сразу. Перед тем, как упасть он почувствовал, что его как будто ударили ломом по боку. Внутренности пронзило раскалённой иглой, под одеждой потекли тёплые струйки. Он хотел встать, но руки стали как ватные и подкосились.

'Лежи, лежи, Василий Петрович!' - повторял прямо над ухом знакомый женский голос. - 'Доктора уже бегут!'

Всё громче звенело в ушах, показалось, что сработал зуммер отказа питания. Он в рубке? Нужно дать команду! Но эта мысль только немного подумалась и ушла. Сквозь звон и шум в ушах до капитана донеслось:

'У него шок! Пуля в печени! Обильное кровотечение. Носилки сюда!'

'Пуля. Она в печени у меня...' - вяло подумал капитан.

И снова до его слуха дошло, тихо и уже почти неразборчиво:

'Дядя Василий! Вам очень больно? Дядя Василий!'

'Тамара!' - подумал Кондратенко. - 'Жива, всё-таки получилось!'

Капитан хотел улыбнуться, но вдруг оказался на пляже в Крыму. Он сидел на скамейке, а рядом Тамара. Она чинила самострел, а он помогал ей советами и что-то придерживал. Светило яркое солнце, около ног играл с песком Маркиз. А по пляжу к ним спешили, весело маша руками и что-то крича, Дорис и Ольга. Обе молодые и красивые. Капитан хотел этому удивиться, но сверху упала темнота. И больше ничего не было...

В кают-компании 'Меча-39' находился почти весь свободный от вахты экипаж. Тут же были делегаты от экипажа 'Меча-55' и от персонала 'Дырокола'. Люди тихо разговаривали. В стороне на диванчике Елена Юрьевна успокаивала зарёванную Тамару.