Золотой ключ. Том 2 - Дженнифер Роберсон

Но люди будут изучать его не только как советника, но и как мужа Лейлы, которая намерена использовать эту возможность и подыскать отца своему первому ребенку. Их первому ребенку. Северин думал, что тоже будет пристально вглядываться в лица — кого-то она выберет?

Их положение отличалось неординарностью. Иногда юноша и девушка влюблялись друг друга еще в детстве или во время конфирматтио. Если юноша оказывался иллюстратором, они сочетались браком по истечении срока его ученичества, и какой-нибудь лишенный Дара Грихальва становился отцом их детей. Северин и Лейла были необычной парой — обоим давно перевалило за двадцать, и, кроме того, все хорошо знали, с каким отвращением Лейла относилась к “племенному животноводству” Грихальва.

Но в основном все будут коситься на них из-за того, что они сторонники Мечеллы. Никто не мог предположить, как все сложится в Палассо Веррада. Грихальва из лагеря Тасии безоговорочно верили в успех. Приверженцы Мечеллы в семье были более осмотрительны. Интересно, думал Северин, какова была бы их реакция, узнай они, что сын Мечеллы — тоже член их семьи?

На Совете все эти проблемы не обсуждались. Советники отчитывались о различных сторонах деятельности семьи. После конфирматтио в этом году появились два иллюстратора — трое провалились. Галиерра Пикка, как всегда, принесла семье одни убытки, но завоевала бесценное для них хорошее отношение публики. Состояние финансов превзошло все ожидания: доход от продажи Корассона был вложен в прибыльные железные рудники. Состояние же Палассо оставляло желать лучшего — от дождей прохудилась крыша. Но работа с документами велась по обыкновению четко. Потом руководитель итинераррио монотонным голосом зачитывал все их отчеты. К счастью, послов оказалось меньше — энергичный седовласый Хосиппо, который читал их письма, был глух как пень и орал так, что стекла дребезжали. Единственный советник, лишенный Дара, он вот уже тридцать пять лет стоял во главе тех Грихальва, которые представляли Тайра-Вирте при дворах иностранных правителей.

Когда Хосиппо проревел сообщение из Гхийаса, Северин проявил интерес — впервые за этот день. Посол Андеррио прослужил в Ауте-Гхийасе почти пять лет и мог рассказать о короле Энрее III много интересного. Слушая его описание привычек и характера молодого короля (вряд ли кто-нибудь в кречетте мог этого не услышать; хорошо еще, что зал был звукоизолирован), Северин заподозрил, что Энрея IV может и не быть. Брат Мечеллы не знал, на какого коня ему сегодня садиться, как же он сможет разобраться, какую из знатных девушек взять в жены!

"Эйха, тем лучше для юного Ренайо”, — подумал Северин, пряча улыбку. Вьехос Фратос были весьма довольны, что король Энрей выбрал наследником своего маленького племянника. Как и большинство населения Тайра-Вирте, Фратос предвидели счастливый альянс с Гхийасом и процветание торговли. Северин попытался представить, каково это — чувствовать себя дядей короля.

Был еще один претендент на гхийасский престол, дальний родственник по имени Иво. Он имел своих сторонников, но у сына Мечеллы их было больше. Мечеллу в Гхийасе помнили и любили.

Доклад Андеррио заканчивался следующим деликатным предложением: если Энрей скажет, что нуждается в совете и помощи, ему эту помощь надо благородно предоставить, и чем быстрее, тем лучше.

— Что переводится вот как, — сказал Северин Лейле, когда они ночью лежали в постели:

— “Не позволяйте ему сделать какую-нибудь ужасную глупость, в результате которой гхийасцы отвергнут Ренайо только потому, что его выбрал Энрей”.

— Что, в свою очередь, означает: “Мне нужно разрешение на то, чтобы написать несколько магических картин, если он и впрямь оскандалится”.

Лейла вздохнула и потерлась щекой о грудь мужа.

— Как бы мне хотелось, чтобы ты мог нарисовать мне мужчину, похожего на тебя и наделенного всеми твоими хорошими качествами.

— Ты не сказала: “Всеми твоими качествами”.

— Всеми, кроме твоего носа, карридо! Тебе-то он прекрасно подходит, но вообрази что-нибудь подобное на лице бедного, беззащитного младенца! — Она рассмеялась и поцеловала эту несомненно самую выдающуюся часть его лица. — Если б ты только мог нарисовать Грихальва, наделенного всеми нужными качествами, и заставить его выходить из картины только тогда, когда нам нужен очередной ребенок!

— Грихальва могут многое, но создание жизни не входит к число наших умений. Для этого нам нужны женщины. Конечно, не только для этого, — быстро прибавил он, когда она вспыхнула от возмущения.

На второй день Совета, после того как Вьехос Фратос должным образом обсудили всевозможные доклады, были оглашены планы на будущее. Северин зевал на протяжении всей этой процедуры. Потом наступило время личного общения. Каждого иллюстратора могли, например, спросить: “А написал ли ты в этом году что-нибудь магическое?” На это у Северина был заранее заготовлен ответ:

"Кроме “Рождения Ренайо”, я в этом году не писал ничего с помощью агво, семинно и сангво”. Это являлось почти правдой — он не писал “Завещание” Лиссины в Корассоне, он только закончил там эту работу. Но Премио Фрато Дионисо не стал задавать подобных вопросов ни ему, ни кому-либо другому. Вместо этого он поднялся со своего узорного кресла и, стоя между Верховным иллюстратором Меквелем и Фратос иль агво, иль семинно и иль сангво, прочел всему собранию лекцию об опасности современных тенденций в живописи.

— Неточность! — говорил Диониео, и его сильный, глубокий голос заполнял собою весь зал, вознося обвинительные слова к самым стропилам. — Неаккуратность! Расплывчатость! И все это ради красивой картинки!

Он подошел к огромному мольберту — никто не дал бы ему сейчас сорока семи лет! — и отшвырнул покрывало. Открылась прекрасная картина, изображающая трех лошадей, несущихся галопом по пескам Хоаррской пустыни. Стройные тела распластаны в воздухе, песок брызгами летит из-под копыт, хвосты и гривы развеваются по ветру, дикие черные глаза сверкают, как горячие угли. Когда Северин еще учился, ему приходилось видеть рисунки, так же живо передававшие движение, но впервые на его памяти этот эффект был достигнут с помощью масляных красок.

— Разве это не красиво? — произнес Дионисо с презрительной усмешкой, относящейся ко всем присутствующим иллюстраторам. — Перед вами “Завещание”, по которому эти жеребцы переходят к будущему наследнику. Посмотрите, как развеваются их гривы, — это просто расплывчатые пятна! Почувствуйте ветер пустыни, услышьте стук копыт! Движение, звук, чувства — и все это сделано с помощью обыкновенных красок!