В плену удовольствия - Элизабет Торнтон

самое неподходящее время. Ярмарка будет шумной и переполненной людьми. Для Мессенджера нет лучшей возможности схватить Еву, чем растворившись в толпе.

Если бы только найти, на что можно опереться, чтобы продолжить, но разум Эша оцепенел, перебирая все обнаруженные детали. Слишком много разных кусочков надо расставить по своим местам. Он должен выбросить все из головы, забыть предубеждения и начать заново.

Для него все началось на симпозиуме. Он был полон решимости узнать, кто написал те рассказы. Его мысли обратились к Анджело, Лидии, Мессенджеру, Еве и ее подругам-писательницам, тому критикану. В голову пришли другие имена.

Теория обретала форму — неточную, смутную, поразительно меняющую направление, что действовало как магнит на кусочки головоломки, которые так долго ставили его в тупик. Ему нужно время, чтобы подумать, время, чтобы доказать это, но… Черт побери! Благодаря Еве времени у него не было.

Время. Какого дьявола он делает в этой одинокой кровати, когда никто не знает, сколько им отпущено? Ева практически пригласила его в свою постель. Мужское самолюбие было жалкой наградой за то, от чего он отказался.

Эш встал с кровати, оделся и тихо прошел по коридору к комнате Евы. Она тоже не спала, потому что открыла дверь, как только он постучал и назвал ее имя.

— Мне плохо без тебя. — Это все, что произнес он перед тем, как Ева втащила его в свою комнату.

Их любовная близость была не такой, как обычно: неторопливой, доставляющей наслаждение и почти всецело телесной. После Эш хотел поговорить. Ева желала спать.

Он поцеловал ее в лоб и спросил:

— Ева, в чем дело? Что случилось?

Ее голова беспокойно пошевелилась на подушке.

— Не надо разговоров. Просто обними меня, Эш. Все, чего я хочу, — это чувствовать твои объятья.

Он мог бы настоять и выяснить, в чем дело, если бы не хотел расстраивать ее перед ярмаркой. У нее и так достаточно забот, не хватало еще и успокаивать сварливого любовника.

Вздохнув, он обнял ее. Постепенно их дыхание выровнялось, и они уснули.

Глава 24

Ева сразу же поняла, почему местные жители называли свою ярмарку «величайшей ярмаркой в Англии». Она никогда не видела такого огромного количества людей, слоняющихся по общинной земле, и такого множества торговцев, предлагающих свои товары. Ювелиры, модистки, галантерейщики, торговцы тканями, продавцы игрушек, книг, лекарств. На каждом углу — шатры трактиров и харчевен, со столами и скамейками, размещенными снаружи для удобства посетителей.

Леди Сэйерс удовлетворенно оглянулась вокруг.

— Это не то событие, которое следует посещать знатным дамам, — весело заметила она. — Так говаривал мой покойный муж. Знаете, пока он этого не сказал, я сюда даже и не стремилась. Ну, а после таких слов меня бы никто не удержал.

Все, кроме Эша, засмеялись. По его мнению, недавно умерший лорд Сэйерс кое-что понимал в жизни. У ярмарки была и другая, тёмная сторона. Здесь правили проститутки, карманники и сутенеры. Кукольные представления были откровенно вульгарными, как и бродячие артисты, которые мгновенно начинали разыгрывать сценки перед любой парой зевак, готовых на них смотреть. В дальнем конце ярмарки установили ринг, отгородив его веревками от шатров и палаток. Рев зрителей во время кулачных поединков перекрывал грохочущую музыку и крики торговцев. К счастью, дамам не разрешалось пересекать веревочные ограждения, иначе небольшая компания гостей Особняка потребовала бы входа.

Немного подумав, ее светлость добавила:

— Как только начнет темнеть, толпа поредеет. Больше всего я люблю именно это время. Все забияки с ринга уйдут в какую-нибудь таверну отпраздновать победу или утопить свое горе в вине, и останутся только местные жители.

Вечерело, золотистое солнце клонилось к горизонту. Компанию обитателям Особняка составляли несколько знакомых и друзей.

«Это все Эш», — думала Ева. Он окружил ее крепкими вооруженными охранниками, одетыми, как светские люди.

Она по очереди взглянула на каждого джентльмена. Филипп Хендерсон пришел с очаровательной умницей мисс Роуз. Аманда игнорировала ее, словно та была одной из нарумяненных женщин, которые строят глазки любому проходящему мимо мужчине. К удивлению Евы, здесь был и доктор Брэйн. Он отчитывал Лизу, скорее всего, за ее последнюю оплошность, и от этого больше походил на школьного учителя, чем на врача. Ли Флемминг был надежно зажат между тетей Евы и леди Сэйерс, и это его прекрасно устраивало. Если вдруг начнется драка, его защитят. Бедный Ли, он был книжным червем, а не воином. Ева сомневалась, умел ли он хотя бы такую малость, как зарядить оружие. С ними были и те, кого она не знала, и те, кого не видела, но была твердо уверена: Хокинс сновал где-то неподалеку. Рипер, по словам Эша, остался присмотреть за Хилл Хаузом.

Анджело — она не могла думать о нем, как о Мессенджере, — ни разу к ней не приблизился. Это тревожило. Ее задумка состояла в том, чтобы притвориться легкой мишенью. Если Анджело учуял ловушку, то не объявится.

Но если бы она смогла прочитать его мысли, то обвела бы его вокруг пальца!

О боже, Ева не настолько смелая. А вдруг она проникнет в его мысли и не сможет оттуда выбраться? Прежде она смогла выдержать всего несколько мгновений. Ее ощущения при этом нельзя передать словами. Она «прочитала» его характер и почувствовала себя так, будто окунулась в выгребную яму.

Голос Эша отвлек Еву от размышлений.

— А пока что, — сказал он, — остерегайтесь карманников. Не позволяйте никому подходить слишком близко.

Он понизил голос и, обращаясь только к Еве, добавил:

— И хватит глазеть на этих размалеванных девиц, а не то втянешься в словесную перепалку. Вряд ли ты захочешь услышать то, что они скажут.

Она попыталась изобразить беззаботность, понимая, что если Эш почувствует, как она напугана, то быстро прогонит назад, в дом, и запрет все двери.

— Я знаю, как победить в словесной баталии, — ответила Ева, похлопывая по раздутому ридикюлю.

— Твой карманный пистолет?

— Ты еще спрашиваешь?

Он бы рассмеялся, если бы не восклицание Лизы, метнувшейся к одной из палаток. За ней упорхнули и остальные леди. Эш расслабился, увидев, что они пожирают глазами дамские шляпки, искусно разложенные на длинном столе — приманка, рассчитанная на привлечение доверчивых покупателей внутрь шатра, где располагался более дорогой товар.

«У этих леди повадки щенят, — кисло думал он. — Каждую новую игрушку надо изучить». А больше всего злило то, что они ничего не покупали. Прежде чем что-то выбрать, им хотелось разглядеть товары во всех палатках.

Филипп Хендерсон присоединился к Эшу.

— Читал статью мисс Диаринг в «Геральд», — сказал он. — Надеюсь, вы оба знаете, что