Особый отдел империи. История Заграничной агентуры российских спецслужб - Борисов Александр Николаевич

В 1909 году пришел конец гартинговскому периоду в работе заграничной агентуры. В самом начале года Азеф был окончательно разоблачен и объявлен провокатором не только Бурцевым, но и специальным извещением ЦК партии эсеров. Сведения, полученные Бурцевым от Лопухина, Менщикова и Бакая, были дополнены показаниями изменившего Гартингу агента Леруа. Это окончательно привело Бурцева к убеждению, что Гартинг-Геккельман-Ландезен — это одно и то же лицо.

Человек недалекий, уступавший умом и знаниями своим предшественникам, действительный статский советник, кавалер многих российских орденов, кавалер французского ордена Почетного легиона, провокатор-«оборотень» Гартинг, наверное, долго бесчинствовал бы в Европе. Но в июне 1909 года Бурцев, ознакомившись с документами, предоставленными ему бывшим сотрудником Особого отдела Департамента полиции Л. П. Менщиковым, напечатал во французских газетах статьи с неопровержимыми доказательствами провокаторского прошлого главы российского политического сыска в Европе. Бурцев опубликовал сенсационное разоблачение: он сообщил, что Гартинг, ведающий имперской агентурой в русском посольстве в Париже, на самом деле не кто иной, как Ландезен, скрывающийся от французского правосудия с 1890 года, когда был выдан ордер на его арест. Эти предположения получили широкую огласку.

Как только откровения Бурцева попали в прессу, Гартинг поспешил покинуть Францию, предвидя, как трудно будет его коллегам унять общественное негодование, которое неизбежно. Следуя совету, полученному из Петербурга, посольские чиновники изображали «полную неосведомленность» и все запросы в прессе отклоняли «за отсутствием в распоряжении министра каких-либо официальных данных». Не располагая конкретными сведениями, утверждали они, ничего нельзя подтвердить или опровергнуть.

Часть 6

ЧАСТНЫЕ БЮРО

РАСПРОДАЖА

Французская пресса против русской полиции. — Заграничная агентура на нелегальном положении. — «Дипломатическое» назначение А. Красильникова заведующим Заграничной агентурой. — Вербовка французских журналистов. — Деньги за сотрудничество с прессой. — Возобновление дружбы с французскими властями. — Детективное агентство «Биттер-Монен». — Эсер Е. Колосов о русской тайной полиции в Париже. — Агент-вымогатель. — Доносы на продажу. — Объявление о закрытии Заграничной агентуры. — Создание «частной группы» заграничного сыска. — Чистка агентурных кадров. — Увольнение агента Филенаса. — Продажа Бурцеву сыщиком Леони документов, охранки. — Попытки агентов получить пенсию. — Частное детективное бюро Бинта и Самбена. — Вербовка бывших сыщиков Бурцевым. — Помощники Красильникова. — Чрезвычайная следственная комиссия. — Миссия С. Сватикова. — Агентурные клички.

Вслед за публикацией Бурцева, разоблачившей Гартинга-Ландезена-Геккельмана, к июню 1909 года парижская социалистическая пресса подняла кампанию против французского правительства, допускавшего на территории Франции деятельность русской полиции под руководством уголовного преступника, приговоренного французским судом к каторжным работам. Социалист Жан Жорес из Палаты депутатов вместе с левыми депутатами сделал запрос правительству. Со своей стороны глава правительства Франции был вынужден дать обещание, что впредь на территории Французской Республики пребывание иностранных полиций, в том числе и русской, будет запрещено.

Реагируя на происшедшее, жандармский офицер В. И. Андреев, исполнявший в тот момент вместо Гартинга обязанности заведующего заграничной агентурой, телеграфировал в Петербург: «Необходимо иметь кадры немногочисленные, но из верных филеров, а также уволить подозрительных и слабых». Заграничной охранке пришлось перейти на нелегальное положение, так как она не могла прекратить свою деятельность. Да и французское правительство не желало этого. Агентам приходилось действовать гораздо осторожнее. В августе Андреев сообщил, что премьер-министр разрешил агентуре продолжать работу во Франции, если будут приняты все необходимые меры, «чтобы избегать каких-либо случаев скандальной огласки, каких-либо деяний, затрагивающих права именно французских граждан».

Хотя деятельность заграничной охранки оказалась полностью дезавуированной, царское правительство решило заново ее воссоздать. Вместо Гартинга, бежавшего после разоблачения в Швейцарию, на должность заведующего Заграничной агентурой был назначен чиновник особый поручений 5-го класса, статский советник Александр Александрович Красильников. В целях маскировки подлинной миссии и связи с Министерством внутренних дел России, а значит с полицией, Красильникову было дано дипломатическое назначение как «командированному Министерством внутренних дел за границу для сношений с местными властями и российскими посольствами и консульствами».

Красильников был отставным кавалеристом, оставившим службу в 1901 году; он подолгу периодически жил в Париже и не имел никакого дипломатического или полицейского опыта Однако раньше он служил под началом генерала Курдова, занявшего теперь пост товарища министра внутренних дел. Начальник и подчиненный стали друзьями. По-видимому, именно это послужило причиной назначения Красильникова.

Красильников прибыл в Париж поздней осенью 1909 года. Заграничной агентурой он официально не командовал и сумел вести дело так, чтобы деяния политической полиции не всплыли наружу. В то же время в Париж была прислана группа опытных агентов, ранее служивших в охранных отделениях империи и в отделе охраны при императорском дворе. Этим агентам было строго приказано между собой не общаться.

Понимая, какое влияние имели антиимперские выступления Бурцева на французское общественное мнение, Красильников совершил почти невозможное: он нашел влиятельного и корыстного редактора, который согласился за высокое вознаграждение печатать в своей газете хвалебные статьи о России. В конце декабря Красильников сообщил в Департамент полиции, что пытается договориться с влиятельными сотрудниками двух крупнейших парижских газет «Ле Матэн» и «Ле Журналь».

Красильников называл имя редактора «Ле Журналь» — ежедневной газеты тиражом около миллиона экземпляров — М.Летелье, но предупреждал, что один человек не в силах задать определенную ориентацию всей газете. Летеяье неоднократно говорил об угрозе «взрыва редакции», если «оскорбит местных революционеров», и о необходимости возмещения недоплаченных ранее 60 тысяч франков для восстановления сотрудничества. Если за статьи в «Ле Журналы» платили из расчета 2 франка за строку, то конкурирующей газете «Ле Матэн» — 6 франков. В ответ на требования «Ле Журналы» повысить оплату Красильников заметил, что будет гораздо выгоднее целиком купить газету.

Вскоре улеглись страсти по Гартингу. Про обещание французского правительства запретить деятельность русской полиции перестали вспоминать, и сам кабинет министров постарался быстро забыть о своих запретах. Красильников по этому поводу писал директору Департамента полиции Белецкому 5 сентября 1913 года:

«После указанного инцидента в парламенте французское правительство относилось к Заграничной агентуре с особою осторожностью; впоследствии, когда мне удалось заслужить доверие французских властей, отношение это делалось все лучше и лучше, а затем уже Заграничной агентуре стало ими оказываться и оказывается ныне полное во всем содействие, но при этом, однако, французские власти чрезвычайно опасаются всего, что может служить указанием на продолжение существования во Франции русской политической полиции».

Новому руководителю заграничной охранки порой приходилось туго. Его шантажировали сами агенты, в основном бывшие ранее на службе у Гартинга, которые под угрозой разоблачений требовали денежных прибавок. Для их усмирения приходилось прибегать даже к помощи префекта парижской полиции.

Основной заботой Красильникова была необходимость следить за врагами империи среди эмигрантов. Понимая, что факт существования русской политической полиции во Франции в любой момент может быть предан огласке, Красильников решил замаскировать Заграничную агентуру, наняв целое французское детективное агентство под вывеской «Справочное бюро Биттер-Монен», которое формально принадлежало гражаанину Франции. Агенты наружного и внутреннего наблюдения числились служащими «Биттер-Монена», а на жалованье состояли в Департаменте полиции.