Изара, книги 1-6. Кассардим, книги 1-3 - Юлия Диппель

был, с этим сложно спорить. Если взглянуть под таким углом, его методы можно назвать эффективными.

– Но пойти с тобой на свидание – это не то, что я обязан, а то, что я хочу сделать. Итак, говори, где это будет. Твое желание – закон для меня, – он плавно встал на ноги и протянул мне руку.

– А если я вообще не захочу? – слова вырвались прежде, чем я успела закрыть рот. Конечно же, я хотела…

Намек на разочарование промелькнул на лице Люциана. Он постарался скрыть его за улыбкой.

– Дай мне шанс, – его рука все еще ждала, пока я за нее ухвачусь. Во мне разразилась внутренняя борьба. Я понимала, что, если сейчас перестану сопротивляться, пути назад не будет. И куда это приведет? Хотела ли я всю жизнь сожалеть об одном бессмертном праймусе?

– Эй, не держи так долго в напряжении парня с гигантским эго! – проворчал он, заставив меня улыбнуться. Да кого я обманывала? Я знала, что не смогу отказаться от его приглашения. Что будет дальше, увидим позже. Его глаза сверкнули, когда я вложила свою руку в его раскрытую ладонь. Он поднял меня на ноги, и неожиданно мы оказались…

Глава 24. Белый пони на зеленом лугу

…на ярмарке.

Разноцветные огоньки мигали наперегонки друг с другом. В воздухе витали ароматы жареного миндаля и сахарной ваты, и звучала шарманка. Тут было не протолкнуться, но толпа текла вокруг нас, не прикасаясь, словно мы были на островке безопасности посреди проезжей части. Я скептически подняла взгляд на Люциана:

– Серьезно?

Он ухмыльнулся и дернул плечом:

– Может, я немного подрастерял форму в плане свиданий, – защищался он. – Я подумал, что мог бы выиграть тебе в тире плюшевого медвежонка, стукнуть по силомеру и сделать всю остальную ерунду, которой парни доказывают свою мужественность и…

– Такое относится только к людям – в твоем случае это было бы нечестно. К тому же мне уже не двенадцать лет, – смеясь, пробурчала я. Люциану всего за пару секунд удалось ослабить мою тревогу и снять напряжение последних дней.

– Ладно, тогда кое-что другое! – Перед нами возникла парковая скамейка. Он увлек меня за собой и усадил рядом. Вдруг меня ослепила яркая вспышка, а вследующий миг мы сидели…

…в тесной кабинке. Люциан закинул руку мне на плечи и строил гримасы. Через равные промежутки времени мигала вспышка. Я застонала. Мы были в одной из тех старомодных фотокабин. Я терпеть не могла, когда меня фотографировали. Я злобно двинула Люциану локтем под ребра, что он, смеясь, проигнорировал. Он поймал мою руку, потянул на себя, и мы приземлились…

…на лугу. Бескрайнем, раскинувшемся на холмах лугу. Трава имела такой насыщенный зеленый цвет, которого я никогда раньше не видела, а в лазурном небе плыли похожие на овечек облака. Перед нами было расстелено покрывало для пикника, а на нем стояла корзина, полная всяких вкусностей.

– И? – с надеждой спросил Люциан.

– Немного безвкусно, но сойдет, – дразнить его было слишком забавно.

– «Сойдет»? – обиженно протянул он, но его глаза проказливо блеснули. – Погоди, пока ты увидишь сюрприз, – он взял меня за плечи и повернул в другую сторону. Недалеко от нас на холме стояла белая лошадь. Нет, это был пони. Я почувствовала неладное.

– Эмм, и что это?

Люциан тихо засмеялся и наклонился над моим плечом:

– Это, – лукаво произнес он, – белый пони на зеленом лугу. Видно же…

О нет! О боже! Так он действительно слышал мои мысли в «Гоморре»!

Как хорошо, что он стоял за мной, потому что я покраснела, как помидор.

– Эээ, да, нуу… – Опустив голову, я повернулась к нему и протянула руку: – Давай попробуем что-нибудь другое.

– А как же пикник? – с наигранным возмущением воскликнул он. – Кроме того, я припас парочку лишних яблок для милого белого пони на зеленом лугу…

Хорошая попытка! Я бы не осталась здесь ни на минуту дольше, чем нужно.

– Дальше!

У Люциана предательски дернулись уголки губ:

– Как хочешь, – он взял меня за руку и один раз крутанул. А остановилась я уже…

…на замерзшем озере. На коньках. Я старалась удержать равновесие. Вот блин. Я годами не вставала на коньки. По крайней мере, если я упаду, то падение будет мягким из-за дутой куртки, шапки и варежек, которые на меня надел Люциан. Я чувствовала себя человечком из рекламы «Мишлен». Холодная ночь превращала мое дыхание в облачка пара. Из одинокого домика на берегу над заледеневшим озером звучали песни группы «Evergreen». Мимо меня бесшумно проезжали другие люди на коньках, а несколько школьников устроили бой снежками.

– Лучше? – поинтересовался Люциан, мастерски тормозя около меня. На нем было черное пальто до колен и кожаные перчатки. Его рука скользнула на мою талию, поддерживая меня, за что я, в своем нестабильном положении, была очень благодарна. Другой рукой он протягивал мне дымящуюся чашку глинтвейна.

– Ага, лучше, – похвалила я. – Только я целую вечность не каталась на коньках. Не думаю, что…

– …что это то, что надо, – он полностью неправильно закончил мое предложение. Я замотала головой, но Люциан не обратил на меня внимания. Он задумчиво оглядел меня сверху вниз, а потом прищелкнул языком, словно только сейчас обнаружил промашку в своем плане.

– Ты абсолютно права, слишком много одежды.

Его кожаная перчатка схватила мою варежку, и вдруг…

…наши голые руки сомкнулись. Надо мной под метровым потолком нависала сверкающая люстра. Многочисленные огоньки отражались на гладко отполированном мраморном полу.

– Столик на двоих. Я резервировал.

– Конечно, мсье Анку, – сразу засуетился метрдотель. Люциан с улыбкой предложил мне руку. Он облачился в дорогой смокинг и выглядел в нем бесподобно.

– Давай попробуем классический вариант, – шепнул он мне, пока мы шли за низеньким французом с волосами, разделенными на прямой пробор. Он провел нас в шикарный зал. Свет здесь был приглушен, повсюду на столах горели свечи. Пара мужчин в костюмах обернулась мне вслед.

– Они пгосто завидуют вашей шудессной спутнице, мсье Анку, – понизив голос и чуть картаво произнес метрдотель. Люциан кивнул.

Я закатила глаза, но решила, что нет необходимости напоминать ему, что он, по сути, разговаривал сам с собой. В конце концов, все люди в этом помещении выпрыгнули прямо из его воображения.

Маленький француз поспешно отодвинул для меня стул. Наш столик стоял прямо перед огромным окном. За ним сверкали захватывающие дух силуэты ночного Парижа.

– И, если вы спгосите меня, они абсолютно пгавы, мадемуазель. Вы выглядите шудессно!

В оконном стекле я увидела свое отражение. Темное платье-футляр, босоножки на шпильках и уложенная набок коса. Я выгнула бровь и взглянула на Люциана. Кажется, он наслаждался эффектом.

– Как уже сказал Этьен: шудессно!

Он вежливо дождался, пока я сяду за стол,