Оборотный город - Андрей Олегович Белянин

— Айда с нами, казаки!

Мы с Прохором покосились друг на друга, почесали в затылке и первыми быстренько шагнули внутрь, скользнувшие следом упыри опять потянули за тайный рычаг, но… Прежде чем могила закрылась, чьё-то тело боком успело ввинтиться к нам и, едва не сбив моего денщика, скуля, покатилось по ступенькам.

— Ну что ж, это рок, с ним не поспоришь, — неуверенно протянул я, когда вход захлопнулся. — В конце концов, за мной было обещание познакомить этого типа с вашим мясником Павлушечкой.

— Слово надо держать, — почти хором подтвердили все. А раз решение, принятое мной, дружно поддержано коллективом, то оно уже и не моё, а коллегиальное, следовательно, с разделённой ответственностью. Успокоенный тем, что отныне на мне лишь только двадцать пять процентов вины за все возможные последствия в судьбе господина Чудасова, я легко вздохнул и вместе со всеми продолжил спуск.

В определённой доле казачьего фатализма всегда есть что-то рациональное, помогающее выжить и сохранить нервные клетки в порядке. Вот, к примеру, мы спокойно переносим уход на войну, без трагедий, бабьего воя и долгих пьянок, как те же мужики, забритые в солдаты. С другой стороны, им двадцать лет лямку тянуть, а нам лишь от одной кампании до другой. Поэтому мы и воюем так умело и результативно, чтобы как можно скорей покончить с этим богопротивным делом, помолиться и на рысях до дома до хаты…

Сельского учителя мы нашли в самом низу, всхлипывающего и злого. Пистолетик он потерял, с французами не договорился и, разумеется, во всех своих несчастьях винил только нас. Что, может быть, отчасти и соответствовало истине, но нам оно было по турецкому барабану…

— Куда вы меня затащили?! Его сиятельство этого так не оставит, я до самого государя дойду, я вас всех… всех…

— Ты, мил-человек, лучше землицы пожуй, успокоиться помогает, — на своём личном примере посоветовал Моня, и мы больше не обращали внимания на проклятия и слёзы у нас за спиной. Более важные дела подгоняли к Оборотному городу, и, слава тебе господи, первые, кто нас встретил, были шестнадцать разнокалиберных стволов, высунувшихся над импровизированной баррикадой под аркой!

— Стой, кто идёт? Стрелять будем!

— Свои! — коротко откликнулись мы. Ружья нестройно поднялись вверх.

Уже знакомый бес в уланском колете, тот, что приветствовал меня салютом и рекомендовал не жалеть плеть, погоняя бабку, ловко выскочил навстречу:

— Хозяйка строжайше наказала тебя к ней направить, как явишься! Ты уж не медли, Иловайский, говорят, французы близко.

— Ближе некуда, за нами к проходу толкутся. А вы, хлопчики, зазря тут разлеглись, энтих мертвяков пулями не возьмёшь. В город вам идти надо, на стенах стоять будем, тут долго не продержишься…

— Прошу прощения, — вежливо обернулся мелкий бес, — но какое вам собачье дело? Это наш город, мы его защитники, и вам, людям, доверия здесь нет! Разве что Иловайскому, и то лишь потому, что на него Хозяйка виды имеет, а так…

— Ах ты, паршивец, — вспыхнул старый казак, и я едва успел перехватить его руку.

Мой денщик выпустил пар из ноздрей и, скрипнув зубом, позволил Моне и Шлёме увести его за арку. Сельский учитель бочком-бочком, как краб, побежал следом, а я задержался…

— Вы храбрые парни, но он прав, французов слишком много, пули и сабли их не берут.

— У нас есть мешки с порохом, набитые гвоздями и щебнем, разносят всё!

— А если и вас разнесёт?

— Такова судьба солдата, — безмятежно откликнулся бес, козырнул мне и поторопил ещё раз: — Спеши, Иловайский, а нас не поминай лихом! Если придётся отступать, жди за стеной.

…Не будут они отступать, не умеют. Полягут здесь все до единого, но не уйдут, у бесов мозгов мало, а храбрости немерено, сам проверял. Но должен же быть хоть какой-то выход, наверняка Катя что-то придумала и ждёт меня, чтобы обрадовать.

Я ускорил шаг, догоняя своих. Упыри перевоплотились в стройных красавцев, Прохор, уже принимающий их в любой личине, даже не обратил на это внимания. Митрофан Чудасов жался поближе к нему, словно бы тулясь под бочок, и разумно не раскрывал рта. Высокие стены города встретили нас предгрозовым молчанием, все явно готовились к войне…

Взад-вперёд сновали отряды волонтёров: колдуны, черти, упыри, домовые, вурдалаки и всякая прочая нечисть, желающая грудью стать на защиту родного дома. Молодые и старые ведьмы вступали в ряды террористок-смертниц или сестёр милосердия, разгуливая с самодельными бомбами или сумками с чёрным крестом. Слышались бравурные гимны, на улицах раздавали оружие (ржавый хлам времён первой турецкой войны), и даже нас, троих людей, сегодня приветствовали не как будущий фарш, а как союзническую армию.

— Иловайский пришёл! Казаки с нами! Громкая слава тихому Дону!

— А мы уж думали, не придут…

— Кто, Иловайский? Казаки своих не бросают!

— А вы тут популярны, Илюшенька, — тихой сапой подкатился стихотворствующий лис, буквально лучась змеиной улыбочкой. — Какой милый городок и какие чудесные люди! Да ещё под землёй, на территории нашей губернии, а о нём никто не знает. Странное дело, не находите?

Я обернулся к Прохору, тот пожал плечами, явственно говоря — заложит же, подлец, с потрохами, пришибить его, что ли, от греха подальше? Видимо, эти мысли были столь явно написаны у него на лице, что Чудасов догадался…

— Что ж, господа, не буду злоупотреблять вашим терпением. Спешу откланяться, вас ждут дела, а меня… Где здесь ближайший полицейский участок?

— У Павлуши, — подмигнул я упырям. Моня и Шлёма охотно вызвались проводить господина учителя к главному «полицейскому чину».

До дворца Хозяйки мы с моим денщиком добрались сами, без шума и приключений, нисколько не заморачиваясь судьбой нашего липучего конкурента. Медные ворота были раскрыты едва ли не нараспашку, адские псы выпущены из загонов, но они честно не покидали двора, приветствуя меня скупым, встревоженным лаем. Одетая в свободные штаны и клетчатую рубаху, завязанную на узел под грудью, Катенька храбро паковала чемоданы. За этим благородным занятием мы и застали Хозяйку Оборотного города.

— Чего уставились? Да, я линяю отсюда. Потому что таков приказ моего непосредственного начальства, заботящегося о моей личной безопасности, за что я их люблю и уважаю! Ещё вопросы? Нет вопросов. Отлично. Дядя Прохор, здравствуйте! И прощайте заодно уж. А ты, Иловайский, подойди к ноутбуку. Ага, смелее, смелее. Глянь, как датчики зашкаливают! Там, наверху, свыше тысячи наполеоновских солдат, а могло быть ещё больше, и будет! И все они прутся прямо сюда, потому что кое-кто что-то там у них отобрал,