Рай — Техас! - Сьюзен Филлипс

— Мне очень жаль, Уэй. Я не хотела делать тебе больно. Я… я очень хорошо отношусь к тебе.

Он не сумел подавить горечи:

— По-видимому, недостаточно хорошо, чтобы сбросить свой траур и начать жить сначала.

Она чувствовала, что его боль пронзает и ее душу.

— Мне так стыдно, Уэй. Ты видел, как Бобби Том посмотрел на меня? Мне хотелось провалиться сквозь землю!

Он резко дернулся, словно получил пощечину. Брови его сошлись в одну линию, мертвенная бледность покрыла щеки.

— Тогда нам не о чем больше говорить. Я не думал, что ты стыдишься знакомства со мной.

— Но, Уэй!..

— Собирай свои вещи. Машина будет ждать внизу.

Он резко повернулся и вышел прежде, чем она успела что-либо сказать.

Слезы заливали ей глаза, когда она бежала в комнату, которую уже привыкла считать своей. Гордая испанская кровь вновь закипела в ее жилах. Вот и все, говорила она себе. Кошмар кончился… Время залечит раны, и она вновь заживет прежней жизнью.

Скандал разразился, как летняя гроза: неожиданно и бурно.

Еще в самолете на обратном пути в Теларозу, обдумывая инцидент в ресторанчике, Грейси решила попридержать язычок. Она знала, как сильно Бобби Том любит свою мать, и была уверена, что он сам вскоре найдет способ загладить свою грубость.

Но ее надежды не оправдались. Войдя в гостиную, он сердито швырнул стетсон на стул.

— Позвони утром моей матери и скажи, что мы не придем к ней обедать во вторник.

Грейси, онемев от изумления, молча проследовала за ним в кабинет. Там она вновь обрела дар речи:

— Но, Бобби Том, Сузи будет ужасно расстроена. Она собирается приготовить для тебя что-то совершенно необычайное.

— Ей самой придется лакомиться своей стряпней!

Он уселся за письменный стол и демонстративно принялся перебирать стопку писем, давая понять, что разговор окончен.

— Я понимаю, что ты расстроен, но, по-моему, тебе следует быть снисходительней к своей матери. Его ноздри раздулись от гнева.

— Ты слышала, какую чепуху нес Сойер? Ты ведь не поверила, что она с ним случайно встретилась, не так ли?

— Какая разница? Они оба — взрослые люди.

— Какая разница? — Он выскочил из-за стола и забегал по комнате. — Они встречаются, разве это не ясно?

Звякнул телефон, включился автоответчик. В динамике раздался голос человека, называвшего себя Чарли. Он долго и нудно что-то бубнил о лодке, которую собирался приобрести Бобби Том. Грейси еле дождалась, когда он закончит.

— Почему бы тебе просто не поговорить с ней? — возразила она. — По крайней мере ты будешь знать из первых уст, что происходит. Если они и встречаются, значит, на то есть свои причины, и Сузи скажет тебе о них. Поговори с ней, Бобби Том. Она казалась такой расстроенной. Ей сейчас очень нужна твоя поддержка.

Он яростно ткнул в ее сторону указательным пальцем:

— Заткнись и слушай меня, Грейси! Она не дождется моей поддержки. Связавшись с этим негодяем, она предала Теларозу!

Грейси от ярости подскочила на месте:

— Она — твоя мать! Не смей забрасывать ее грязью!

— Ты ничего не понимаешь! — Глаза его пылали синим огнем. — О Господи, как же я был глуп! Я не придавал значения всем этим слухам!

— Мистер Сойер вполне порядочный человек. Я сама имела случай убедиться в этом. И мне понравилось, как он пытался защитить твою мать и вывести ее из неловкого положения, в которое ты же ее и поставил!

— Это ты сейчас пытаешься выгородить его! Мерзавца, который собирается задушить город, где он вырос!

— Возможно, если бы Телароза относилась к нему по-другому, он и сам бы переменил мнение о ней.

— Ты соображаешь, что говоришь?!

— А ты уверен, что именно мистер Сойер как личность беспокоит тебя? Ты уверен, что не бесился бы точно так же, если бы встретил свою мать с кем-нибудь другим?

— Хватит! Я не желаю выслушивать этот собачий бред! Заткнись немедленно, или я выброшу тебя за дверь! Внутри у нее все оборвалось.

— Ты взял плохой тон, Бобби Том.

Он понизил голос, но ярость в нем не угасла:

— Я буду разговаривать с тобой как сочту нужным.

Она повернулась и вышла в гостиную. Он последовал за ней:

— Куда это ты собралась?

— Я устала и хочу спать! — Она взяла свою сумочку с кофейного столика.

— Чудесно. Ступай в спальню. Я приду к тебе, как только освобожусь.

Она посмотрела на него как на помешанного:

— Неужели ты настолько самовлюблен, что уже считаешь меня своей вещью? — Она направилась к выходу.

— Ты не посмеешь выйти отсюда!

— Должно быть, тебе трудно будет понять, что я сейчас скажу, Бобби Том, но я хочу, чтобы ты это хотя бы запомнил! — Она остановилась и набрала в грудь воздуха. — Не родился еще тот человек, который может заставить делать меня что-то против моей воли.

Бобби Том, стоя у окна, мрачно наблюдал, как Грейси пересекает дворик, направляясь к своей квартирке. Ему, собственно говоря, было наплевать, куда она пойдет. Сегодня она переступила черту, и, если он не поставит ее на место, покоя ему в этой жизни не будет. Он отвернулся от окна и заходил по гостиной кругами.

Опять забренчал телефон. Автоответчик голосом Грейси предложил абоненту оставить сообщение. Мягкий женский голос тут же замурлыкал во всю мощь динамиков:

— Бобби Том, говорит Одетта Дауни. Не могли бы вы позвонить Долли Партон и попросить ее прислать нам один из ее париков для нашего благотворительного аукциона? Мы уверены, что могли бы выручить за него хорошую сумму…

Он сорвал аппарат со стены и швырнул на пол.

Грейси знала, как он любит свою мать! Она могла бы понять его чувства!

Он вытащил сигару из коробки, которую держал в верхнем ящике стола, откусил острый кончик и выплюнул на ковер. Джимбо мог бы оштрафовать его, если бы это случилось на улице: Но к черту Джимбо!

Он попытался разобраться, что же, собственно, его так бесит.

То, что его мать встречается с Уэем?

Или то, что она не сказала ему об этом?

К горлу его подступил комок. Он с отвращением посмотрел на сигару. Сузи Дэнтон боготворила своего мужа. Как она могла подпустить к себе этого ублюдка?

Его мысли опять обратились к Грейси. Всю свою жизнь он занимался спортом, и идея верности и преданности товарищам по команде стала частью его существа. Грейси сегодня явственно показала, что такие чувства ей недоступны.

Он сломал пять спичек, прежде чем ему удалось раскурить сигару. Выпуская короткие клубы дыма, он решил, что получил по заслугам. Он с самого начала видел, что она собой представляет, но мирился с ее скверным характером, на многое закрывал глаза и довел дело до того, что она кусает его, подобно мелкой блохе под плотной рубашкой.