Удары судьбы. Воспоминания солдата и маршала - Дмитрий Язов

И действительно, еще рановато нам говорить: «Прощай, оружие!» Суперсовременными стервятниками «Стелсами» ощерилось воинство НАТО на сербов, на славянское братство. Так и порывается душа прокричать: «Поднимайте, русские мальчишки, будущие гении, железки под ногами. Самое время мараковать и дерзать. Вороги уже стоят на пороге нашего общеславянского дома. Не зарывайте свой талант в дурман наркоты». Как же нам должно быть стыдно, что Москва превратилась в мировую столицу американского джаза, зато песни славян подвергнуты остракизму.

Нет, не была молодость помехой и для Льва Кошкина, больше известного в академических кругах как теоретик философско-технологического направления в науке – «роторные линии». Работал Лев Николаевич в столице подмосковных оружейников, городе Климовске. Многие местные конструкторы вспоминают, как Леву Кошкина, молодого наладчика, вдруг «засекретили», да так, что какое-то время подмосковные электрички проходили мимо станции с поэтическим названием Весенняя. Никто даже не догадывался, что здесь разрабатываются технологии третьего тысячелетия. Лишь лимузины членов политбюро, которые частенько челночили от древних стен Кремля в Климовск и обратно, в Министерство обороны, напоминали о том, что кто-то приезжал посоветоваться с Кошкиным, с его коллегой Виктором Максимовичем Сабельниковым.

К сожалению, как мне кажется, Лев Николаевич родился на сто лет раньше, и многие его технологические идеи новоявленное племя демократов поспешило предать забвению после преждевременного его ухода из жизни. И вот уже в местной газете появилось объявление: «Центральное конструкторское бюро распродает новейшее оборудование. Цены доступные, на условиях самовывоза». Если перевести это никому ничего не говорящее объявление, наполненное трагическим смыслом, то можно прочитать: «Кошкинское ЦКБ пошло с молотка. Продается оборудование, уникальные станки, на которых, освещенные гением Льва Николаевича Кошкина, выпускались опытные образцы роторных технологий».

Да, незавидна судьба российских оружейников: в руинах ЦКБ Кошкина, института Сабельникова. Бывшие невыездные ученые, гордость советской науки – всеми забытые, вынуждены в электричках продавать себе на пропитание всегда и при всех временах благополучный «Московский комсомолец».

В чем-то судьба ученых перекликается с образом инженера Забелина в погодинской драме «Кремлевские куранты». Талантливый ученый стыдливо распродавал вещи на барахолке, чтобы выжить, пока его талант не был востребован председателем Совнаркома…

Современная армия предъявляет высокие требования к моральным качествам офицерского состава. Я заметил, что с переменой дислокации ракетного полка жизнь в каком-нибудь старинном городке как бы преображалась, интеллектуализировалась, наполнялась новым смыслом. Книжные магазины буквально опустошались. Офицеры ночь напролет выстаивали в очередях, чтобы утром заполучить подписку на А. Чехова, Ю. Бондарева, П. Проскурина, томик стихов Н. Рубцова. Районный центр приобретал значение академического городка, ибо уже с самого раннего утра ракетчики штурмовали почту, где проходила подписка на журналы «Наш современник», «Новый мир», «Молодую гвардию», «Книжное обозрение».

Вспоминаю, как до дыр зачитывали в середине 80-х годов «Лад» В. Белова, «Протопоп Аввакум» Дм. Жукова, «Генерал Брусилов» С. Семанова. Последняя книга числилась в списке раритетов, офицеры недоумевали, почему в толстых столичных журналах появлялась критика на отечестволюбивые произведения. Более искушенные конечно же догадывались, что в Кремле идет подковерная борьба, вот и обрушились критики на романы с державной тематикой.

Были в военных городках и свои Ромео и Джульетты. Проезжаю однажды мимо деревенской церквушки, народу тьма-тьмущая.

– По ком, – спрашиваю у богомольных старушек, – плачет колокол?

– Да военного отпевают. Родительское сердце чуткое, вот и приехала мать из самого далека по-человечески похоронить сына.

– Сколько лет от роду защитнику Отечества?

– Да совсем молоденький!

– А от чего умер?

– От любви! – выпалила старуха. – Приглянулась ему в нашей деревеньке красавица. Души не чаял. На мотоцикле возил в рощицу миловаться. Дело-то шло к свадьбе, да две родные тетушки-болтушки отговорили девчушку, дескать, он тебе не пара. Сама себе чинишь разлуку. Ты девица полеводческая, а он – ракетчик, большого ума. Ты что, со своими буряками переедешь к нему? Соседушка-тракторист тебя любит, вот и привечай парня. С ним самоварничай! Завяжись в один узелочек, слюбишься. Словом, вырвали из рук офицерика цветочек неземной красоты. Да, видно, были у него самые что ни на есть серьезные намерения. За год сгорел от тоски. А она, сердечная, как прознала про смерть офицерика, в этот же день и траванулась. Вот, смотрите, сейчас они впервые после разлуки встретятся. Видите, второй гроб в Божий храм заносят.

Поразительная история, чего только не случается, весьма ранима офицерская душа. И чтобы продолжить тему экивоков жизни, поведаю еще одну историю, тем более что в ней замешан генеральский чин, бывший офицер Генштаба, правда, спившийся, на то была причина – жена погибла с сыном в автокатастрофе.

Но вернемся к Ивану Николаевичу Шкадову, он часто говорил: «Надо уметь, как древнегреческий философ Сократ, с гордостью идальго отказываться от подарков и помощи, которые нам так часто предлагают». Он имел в виду случай, когда он работал в Центральной группе войск в 1974 году и ему попытались под видом сувенира вручить дорогой подарок, и как Иван Николаевич деликатно всех поставил на место. Тогда перед отлетом из-под крыла лайнера вдруг вышла группа женщин вручить букет цветов в дорогой вазе. Что делать? Отказаться от подарка – значит оскорбить дам. И он передал эту вазу с цветами адъютанту, чтобы унесли в самолет. Начальники потирали руки, мол, удачно «всучили».

Но Иван Николаевич об этом случае с возмущением рассказал на собрании офицеров. А вазу? Вазу он вручил генерал-полковнику Петру Тимофеевичу Лукашину, провожая на пенсию с должности первого заместителя начальника Главного управления кадров.

В первой же поездке в Забайкалье и на Дальний Восток я убедился: не было справедливости в прохождении службы офицерами. На Дальнем Востоке, начиная от командующего до прапорщика, служили безвыездно по 25–30 лет. Ротация офицерских кадров исключительно внутри округа, с Приморья на Чукотку, из Амурской области на Сахалин или Курильские острова. В то время как Московский, Киевский и другие западные округа осуществляли замену офицеров в группы войск в Германии, Венгрии, Чехословакии, Польше. И дело не в климатических условиях, а в разнице денежного довольствия, льготах. Некоторые офицеры по несколько заходов служили за границей.