Удары судьбы. Воспоминания солдата и маршала - Дмитрий Язов

Л.И. Брежнев с глубоким уважением относился к своему питомцу. Не случайно в 1976 году Алиев – уже кандидат в члены политбюро ЦК КПСС. Гейдар Алиевич, насколько я его помню, начисто лишен высокомерия и чванства. От московских политиков он отличался внутренним аристократизмом. К женщине-стрелочнице, стоящей на полустанке в телогрейке, он относился как к цветку в хрустальной вазе. И любые колкости дамы объяснял ее несомненной принадлежностью к розе. «Не обламывайте ее колючки, – произносил он часто в компании, – не приучайте розу быть сгорбленной». Алиев умел работать с кадрами и понимал, что если кого и заносит, так это от неумения расправлять крылья для большого полета…

Вспоминаю, как Д.Ф. Устинов, министр обороны, проводил стратегические командно-штабные учения «Юг». Результаты учения анализировали в Баку, после чего Дмитрий Федорович устроил обед, на который пригласили командующих округами. На обеде присутствовал Г. Алиев. На этом приеме я стал свидетелем шпажного политического боя, когда Алиев и Устинов скрестили шпаги, да так, что звон от них донесся аж до стен Кремля, на что, по-моему, и рассчитывал глава республики.

Алиев как бы в шутку сказал, что Устинов узурпировал власть в Азербайджане. Бакинцы и слова не могут молвить. Но как оказалось, Гейдар Алиев этаким образом подбирался к самым глубинам своего велеречивого тоста, он закончил свою речь перечислением выдающихся заслуг маршала Устинова во имя укрепления обороноспособности солнечного Азербайджана.

Кто-то из местных коммунистов попытался расширить официальные рамки елея, призывая маршала Устинова всех собравшихся за столом взять в плен, ибо это самое сладостное и справедливое пленение бакинских «сыновей» маршала Устинова.

Конечно, все эти «искренние» тосты заранее обговорили и отредактировали в кабинетах республиканской элиты, и Дмитрий Федорович прекрасно понимал, с каких партийных вершин обрушивались на него водопады восхвалений.

«Очень хорошо, что стальные мускулы Азербайджана, – подчеркнул маршал, – отрезвляюще действуют на воспаленное воображение политических деятелей в Турции. Мы дружбу народов никогда не разменяем на лживые ориентиры».

Командуя армией, я никогда не замечал националистических пристрастий у Алиева, а вот легкая неприязнь к армянскому руководству просматривалась. Как-то на одном из военных советов в Тбилиси командующий П.В. Мельников высказал мысль, мол, пора Военный совет провести в Ереване. Но к моему удивлению, Алиев и Шеварднадзе вылететь в Ереван наотрез отказались. Они даже не попытались мотивировать свое решение.

В 1982 году Гейдара Алиевича назначили первым заместителем председателя Совета Министров СССР, он переехал в Москву. Но вскоре к власти пришел Горбачев, и звезда Алиева закатилась. Горбачев всячески ограничивал его контакты с Азербайджаном. Конечно, это вызывало обиды у гордого и честолюбивого Гейдара Алиевича, он хорошо знал республику, и его бесспорный авторитет мог бы развязать многие узелки недоверия, стабилизировать ситуацию в Азербайджане, вернуть ее в мирное русло.

Сумгаит, Карабах, изгнание азербайджанцев из Армении, безусловно, оставили рубцы на сердце Алиева. Один из лидеров народного фронта Азербайджана Рагим Казиев вспоминал: еще будучи членом политбюро, Алиев пошел на контакты с лидером НФА, фактически он был теневым идеологом народного фронта. Да и не могло быть иначе, под политическим обвалом могли быть погребены все добрые начинания. Весь 1989 год в Баку был неспокойным, в новогодние дни 1990 года толпы людей сокрушали пограничные заграждения вдоль государственной границы. Причина? Противостояние властных республиканских элит и НФА, карабахский кризис. Набрал кульминационную силу и процесс вытеснения армян из республики. И уже 13 января в Баку выехали секретарь ЦК КПСС А.Н. Гуренко и член президентского совета Е.М. Примаков.

Страсти в Баку накалялись не по дням, а по часам, на многочисленных митингах руководителей республики призывали уйти в отставку. В эти судьбоносные для Азербайджана дни Горбачев мне напоминал черепаху. Из панциря власти он высовывал свой меченый лоб, чтобы оглядеться, что происходит в округе. При малейшей опасности он снова забирался с головой в этот панцирь, надеясь отсидеться в нем до лучших времен. Надо было что-то решать с Карабахом, счет пошел уже на минуты, а Горбачев демонстрировал черепашьи скорости в этом вопросе. Его помощники сучили ножками, увязая в песках проблем под этим же панцирем власти.

Позже, размышляя над ахиллесовой пятой Горбачева, я пришел к выводу: ошибка Горбачева заключалась в том, что он попытался застолбить за собой категорию вечности, что для политического деятеля является большой ошибкой.

Войска в Баку ввели в три часа ночи, предварительно все вопросы согласовали с руководством республики – Везировым, Поляничко, Муталибовым.

Национальные конфликты начинали не рабочие и не крестьяне. Разжигали страсти интеллигенция, руководители республик. И ни в коем случае нельзя приписывать содеянное горсткой экстремистов всему армянскому или азербайджанскому народу.

Бывший народный депутат СССР Зорий Балаян, автор книг «Очаг», «Дорога», «Крылья», искал и находил единомышленников в Москве и Ленинграде.

Помню, мы отмечали юбилей Ленинградского военного округа, на который пригласили поэта М. Дудина. Когда ему предоставили слово, он немного сказал о героическом пути Ленинградского гвардейского армейского корпуса, а потом вдруг начал читать стихи о Карабахе. Я поинтересовался: «Какое отношение Карабах имеет к истории ЛенВО?» – «Но Карабах взывает о свободе! Армяне заперты в горах. Они наши единоверцы!»

Тема геноцида, армяно-турецких отношений накладывалась на всю историю Армении и, естественно, на Турцию и Азербайджан. При этом воспитывалась ненависть не к тем, «кто виноват», а ко всем азербайджанцам, что вызывало ответную неприязнь.

Активно действовало проармянское лобби и после того, как Сильву Капутикян приняли в Москве Горбачев и Яковлев, она поспешила выступить в Ереване по телевидению: «Беседа длилась около четырех часов… Заметив, что мы часто повторяем «Нагорный Карабах», товарищ Горбачев сказал: «По-моему, это слово означает «Арцах»…» М.С. Горбачев в свойственном ему стиле подыграл «знаменосцам и борцам за Великую Армению», что придало силы армянским националистам «идти на любые жертвы во имя Арцаха!».

А что же происходило в Азербайджане? Зимой 1987 года в Баку появилось историко-литературное общество «Ченлибель». Его лидерами стали М. Гатаин, политэмигрант из Ирана, Шахвердиев, методист бакинского Дворца пионеров, Н. Понахов, рабочий завода имени лейтенанта Шмидта. На волне перестройки под флагом борьбы с коррупцией они и призывали к борьбе «за чистоту нации, за объединение иранских азербайджанцев с Баку в «независимое и сильное азербайджанское государство». «Великая независимая Армения» и напротив «великий независимый Азербайджан», и никто не отважился выступить против этих бредовых идей «чистоты нации». К чему это привело? К кровавым разборкам. Этому процессу дали «зеленую улицу» Горбачев и Яковлев своей перестройкой «без руля и без ветрил».