Просто умереть - Питер Джеймс

здорово разозлился на Дэйви… уже и не помню, в пятницу дело было или в субботу. Я понятия не имел, что он нашел эту чертову штуковину. В конце концов сын признался, что подобрал ее на месте той ужасной аварии во вторник вечером, когда погибли четверо парней.

Грейс кивнул.

– Он все талдычил про какого-то своего нового друга. Честно говоря, я толком и внимания не обращал. Бо́льшую часть времени Дэйви жил, что называется, в своем собственном мирке, постоянно общался с вымышленными людьми у себя в голове. – Уилер положил сигарету в служившую пепельницей консервную банку, затем промокнул глаза скомканным носовым платком и шмыгнул носом. – Он же вечно болтал. Иногда мне приходилось просто пропускать его треп мимо ушей, иначе я бы с ума сошел.

– А вы помните, что Дэйви говорил про Майкла Харрисона?

– Он был очень взволнован… Кажется, все-таки дело было в пятницу. Его надоумили, будто он может стать героем. Понимаете, Дэйви обожал смотреть по телику американские сериалы про полицейских, ну и мечтал прославиться. В общем, он все трещал, что знает, где находится какой-то там пропавший человек, и, кроме него, никто во всем мире этого больше не знает, и что это его шанс стать героем. А я слушал сына вполуха – день выдался хлопотный, две аварии подряд… Даже не понял, о чем он толкует.

– Рация у вас?

Фил покачал головой:

– Нет. Наверное, Дэйви взял ее с собой.

– Дэйви водил машину?

– Нет. Ему нравилось рулить эвакуатором, я иногда позволял ему на спокойных дорогах – ну, знаете, подержаться одной рукой. Но водить он не водил, на это у него мозгов не хватало. У него был горный велосипед, и только.

– Его нашли почти в шести милях от дома – как вы считаете, он отправился искать Майкла Харрисона? Чтобы стать героем?

– В субботу днем мне нужно было забрать машину, а Дэйви не захотел поехать со мной. Сказал, мол, у него важное дело.

– Важное дело?

Филип Уилер грустно пожал плечами:

– Ему хотелось почувствовать себя значительным человеком.

Грейс улыбнулся, подумав про себя: «Как и каждому из нас». Затем спросил вслух:

– А вы не догадались по рассказам Дэйви, где может находиться Майкл Харрисон?

– Нет, я же говорю, даже не понял, о чем он вообще толкует. В основном я его и не слушал.

– Мистер Уилер, могу я взглянуть на комнату вашего сына?

Хозяин дома ткнул пальцем за спину Грейса.

– Дэйви жил в вагончике, ему там нравилось. Сходите. Только, уж простите, без меня. Я… – Фил снова достал носовой платок.

– Все в порядке, я понимаю.

– Там не заперто.

Рой пересек двор и подошел к жилищу Дэйви. Собака, которую он до сих пор так и не увидел и которая, похоже, обитала с другой стороны домика, вновь залилась лаем, еще даже более озлобленно. На стене рядом с входной дверью было прикреплено предупреждение непрошеным гостям: «Вооруженный отпор!»

Грейс подергал ручку, затем распахнул дверь и ступил на вздувшийся линолеум, который местами закручивался по краям. Почти весь пол был завален носками, трусами, футболками, обертками от шоколадок, перепачканными засохшим кетчупом пустыми упаковками из-под бургеров, купленных в «Макдоналдсе», гаечными ключами, колесными колпаками; на глаза Рою попались также старая табличка с американскими номерными знаками и несколько бейсболок. Беспорядок в доме Фила просто меркнул на фоне царившего тут хаоса, вдобавок здесь воняло грязными носками, ну прямо как где-нибудь в школьной раздевалке.

Значительную часть комнаты занимали кровать и телевизор, цветное изображение на котором постоянно срывалось на черно-белое. По экрану бежали начальные титры «Закона и порядка». Отечественные полицейские сериалы Рой не любил – их создатели неизменно выставляли следователей полными идиотами, хотя сами при этом, толком не зная специфики, допускали множество косяков. Вот американские картины представлялись ему гораздо более увлекательными, да и с профессиональной точки зрения тоже вполне на уровне. Возможно, впрочем, он был просто недостаточно хорошо знаком с методами работы полиции США, чтобы наводить критику.

Стены сплошь покрывали рекламные листки, судя по всему вырванные из журналов. При ближайшем рассмотрении оказалось, что все они нахваливают американские товары – машины, оружие, еду, напитки, места для отдыха…

Перешагнув через упаковку из-под бургера, Грейс оглядел древний компьютер «Делл», из системного блока которого торчала дискета. Устройство громоздилось на верстаке, приспособленном под письменный стол, а рядом с ним обнаружились коробка с батончиками «Твинки», небольшая пластмассовая фигурка Барта Симпсона и половинка разлинованного листка бумаги, где было что-то коряво, детским почерком, нацарапано шариковой ручкой.

Рой принялся изучать каракули и вдруг понял, что перед ним грубое подобие схемы. Рядом с двумя зарисовками из параллельных линий было накорябано:

А26. Кроубаро. 2 ришотки каторые против звирей. 2 мили. Белый дом.

Да ведь это же карта!

В самом низу были выведены цифры: 0771-52136. Походило на телефонный номер, и Грейс набрал его на своем мобильнике, однако сигнала не было.

После этого полицейский еще минут двадцать обшаривал комнату, заглядывая во все ящики, но ничего интересного больше не обнаружил. Он вернулся в домик и показал листок со схемой Уилеру:

– Дэйви не рассказывал вам, что это такое?

– Нет, – покачал головой здоровяк.

– Вам это описание о чем-нибудь говорит?

– Две заградительные решетки, пара миль от Кроуборо, белый дом? Нет, совершенно ничего.

– А номер телефона? Не узнаете?

Фил проговорил цифры вслух и покачал головой:

– Нет, не знаю такого.

Решив, что сегодня вечером он больше все равно уже ничего не добьется от Уилера, Грейс встал, поблагодарил хозяина и вновь выразил ему свои соболезнования.

– Просто поймайте ублюдка, который совершил это, детектив-суперинтендант. Сделайте для нас с Дэйви хотя бы это.

Рой пообещал сделать все от него зависящее.

70

Марк Уоррен судорожно подергал ключ в замочной скважине двери своей квартиры. От ужаса, что замок заклинило, его моментально прошиб пот. К счастью, механизм в конце концов сработал, и Марк не мешкая ввалился внутрь и заперся, не забыв накинуть также и цепочку.

Проигнорировав брошенную в дверную прорезь и валявшуюся на полу почту, он поставил портфель, сорвал с себя галстук, расстегнул воротник рубашки и швырнул пиджак с галстуком на диван. Затем плеснул в стакан своего любимого виски «Балвени» на четыре пальца, добавил несколько кубиков льда из холодильника и жадно сделал глоток.

Взбодрившись, Марк открыл кожаную сумку для ноутбука и вытащил из нее полученный ранее пакет. Держа ужасную ношу на вытянутой руке и едва ли осмеливаясь смотреть на нее, он положил посылку на черный лакированный столик в дальнем конце