Некромантка 2 - Дарья Лакман

с мечом свой кинжал правой рукой, а второй, зажатый в левой, у его сердца. Кончик упирался в плоть. Ещё немного, и она бы точно вонзила его. Мару, молча, терпел и удерживал блок тем самым мечом, что достался ему от почившего некроманта. Имельда заморгала, сбрасывая наваждение.

— Прости, — забормотала она, — Мару, прости, я… — она сделала шаг назад, опуская руки. Кинжалы выпали из рук. Она оглянулась. Она действительно стояла на поляне. Только домик был почти новым, не таким ветхим на вид, и вокруг шел дождь. Что это было? Что она видела? Ведь это было по-настоящему… Эти люди были такими… материальными. И они видели ее!

В полном замешательстве Имельда продолжала шагать назад, бормоча извинения и смотря на свои руки. Мару опустил свой меч.

— Прости, я уже не знаю, что реально, а что нет. Я не хотела. Извини, я не… прости меня…

Она отшатнулась, когда мужчина хотел сделать шаг к ней. Развернувшись, быстрым шагом спустилась к берегу, к тому мостку, что тянулся над водной гладью и заканчивался где-то там почти на середине. У берега мостик был приделан к широкому деревянному настилу перед домиком. Над ним была плоская крыша, у входа стояла маленькая лавочка.

Присев рядом с ней, прямо на пол, Имельда обхватила свои ноги и стала нервно качаться, стучась затылком о деревянную стену дома. Через боль попыталась найти связь с реальностью и заглушить чувство вины.

Это был рыбацкий домик, к которому раньше ходили мужики с деревни. Но сейчас он был заброшен, так же, как и лес, как и дорога сюда. Имельда все это чувствовала; видела, как раньше здесь ходили мужчины, как сидели и рыбачили. Они были прямо перед ней — лишь руку протяни и ухватишься за штанину. Кто-то стоял, кто-то сидел, кто-то был более прозрачным, а кто-то настолько ощутимым, что даже запах пота и табака Имельда чувствовала.

Мару положил меч к кинжалам, что валялись на костяном ковре, и пошёл вниз, к ней. Он опустился на корточки перед девушкой, но она его не видела, глядя куда-то на кромку настила, где под ним плескалось озеро, сливаясь с каплями дождя. Мару вытер мокрое лицо Пешет своими тёплыми руками и развернул к себе.

— Я не знаю… Не знаю, что реально. Они были тут. Он хотел ее забрать, или убить. Не знаю… Я их видела. Думала, что они… они здесь. Я так больше не могу… Не могу.

Она надломлено бормотала сбивчивые слова, но Мару понимал. Все так же, молча, он заставил ее подняться на ноги и взяв ее руки, положил себе на голову, там, где волосы его были выбриты.

— Покажи, — произнес он. Имельда не понимая, нахмурилась. Потом замотала головой. Но он настойчиво закивал головой:

— Поделись. — Молчание. — Давай, — раздраженно произнёс он. Таким Имельда его ещё не видела, но она не знала, как ему показать то, что он хочет увидеть и узнать. Он тоже положил свои руки ей на голову, накрывая уши. Он прижался лбом к ее лбу и закрыл глаза. — Тогда смотри.

Имельда вздрогнула, когда почувствовала, как мужчина вцепился в ее голову своими пальцами. Не больно, но крепко. Она увидела перед глазами горы и воинов. Много людей. Одни невысокие и сильные сражались почти без оружия против тех, кто пришёл к ним на их земли со смертельной магией и мечами.

Воины были сильными, ловкими и быстрыми, но смертными. Простыми людьми. И против магии и меча они не могли устоять. Их шатры погорели, их дома, сложенные из камня, были разрушены, их животные забиты, так же, как и семьи. Взрослые и дети, не щадили никого. И не потому, что это был злобный враг, а потому, что они просто не хотели уходить из своего дома.

Имельда увидела маленького мальчика, лет семи, не больше. Он сидел за разваленным каменным домом, замёрзший и зареванный. Одна нога была не обута. В суматохе сражения к нему подбежала женщина. Она схватила его и подняла на руки. Имельда почувствовала ее тепло и любовь. Даже через чужое воспоминание сила ее любви смогла добраться до девушки.

Женщина бежала. Сквозь дым и гарь, сквозь летящие стрелы, сквозь крики боли и стоны умирающих соплеменников, сквозь собственный страх. Ее муж и отец Мару уже погиб к тому времени; и она желала лишь одного: убежать и спрятать, спасти сына.

Она бежала из своего поселения по горной тропке, сквозь редкие почти голые сосенки, что умудрялись расти на этой каменистой почве. Впереди показался обрыв, горная речка падала с уступа, шумя и возмущаясь где-то там внизу.

Женщина почувствовала опасность и развернулась в тот момент, когда стрела уже летела к ней. Единственное, что она успела, это повернуться обратно, чтобы встретить стрелу спиной, чтобы закрыть своё дитя.

Имельда почувствовала эту боль, вонзила свои когти в кожу головы мужчины, не в силах держаться.

Зачем, зачем он ей это показывает?!

Девушка попыталась отпустить его, отстраниться, но Мару лишь уперто и резко шагнул вперед, впечатывая и прижимая девушку к стене своим телом, он накрыл ее руки своими, буквально заставляя удерживать их на его голове.

— Смотри! — прорычал сквозь стиснутые зубы. Имельда видела, как женщина падает с уступа в водопад, спиной вниз, удерживая своего ребёнка, защищая от гибели.

Стрелок, проводив взглядом пронзённую женщину, исчез. Но девушка и так прекрасно знала, чья на воинах форма, чьи доспехи. Герб Ваалара красовался на этих багровых одеждах стальным росчерком. После этого картинка воспоминаний сменилась. Перед взором Имельды распростерлись бескрайние степи. И их пеструю гладь нарушали лишь палатки и шатры: тоже чьё-то поселение. Она увидела странных людей. В шкурах зверей, с рисунками на теле, имитирующими шерсть и морды животных. У некоторых людей встречались желтые глаза, или когти, или клыки. Но они не имели ничего общего с оборотнями. Имельда слышала, что этот народ уже давно вымер, но видимо это было не так. Очень далекие потомки существ, что соединили в себе зверя и человека, остались ходить по этой земле. Их предков когда-то очень давно истребляли также рьяно, как и ва́ларов.

Мару показал как они спасли его тело и душу. Река принесла его к ним, и они приняли его