Путь - Андрей Завадский

Пройдя ярдов пятнадцать, гвардеец замер, напрягая глаза и вслушиваясь в доносившиеся из полутьмы шорохи, и на этот раз не расслышал ничего подозрительного. Ослабив хватку на древке алебарды, он, не оборачиваясь, произнес, окликнув напарника:

  - Здесь все тихо. - Воин ощущал досаду, оттого, что оказался таким мнительным, но одновременно испытал и облегчение, поскольку в мыслях уже был готов встретиться с кем угодно, хоть с призраком, хоть с демоном, явившимся во дворец на запах сладкой человечьей плоти. Никто не знал об этом, но больше всего Арт боялся темноты, с самого детства не сумев побороть этот страх. И сейчас он был рад, что не обнаружил во мраке ничего опасного: - Никого нет. Кажется, действительно почудилось!

В тот же миг сухо щелкнули арбалеты, и два болта, вырвавшись откуда-то из тьмы, с гулом вспороли неподвижный воздух, поразив гвардейца в грудь и левое плечо. Арт Эмес упал навзничь, выронив алебарду, с лязгом коснувшуюся каменного пола, а из сумрака над его телом уже соткались темные силуэты людей, в руках которых тускло блестели широкие клинки.

  - Тысяча демонов, - выдохнул оторопевший от случившегося Марк, набирая в грудь побольше воздуха: - Тревога!

Крик оборвался, вбитый обратно в грудь воина еще двумя болтами, впившимися в его плоть по самое оперение. А по коридору, перепрыгивая через неподвижные тела убитых гвардейцев, уже мчались потрясавшие оружием люди. О том, что случилось в северном крыле дворца, в этот миг еще никто не знал. Предсмертный вопль гвардейца потонул в какофонии шумов, разносившихся по всему дворцу из трапезной залы, где веселились благородные рыцари.

Возвращение в Фальхейн истинного наследника альфионской короны прошло без лишней помпезности, даже более того. Первыми, кто увидел принца Эрвина, искренне верившего, что вскоре его будут величать королем, оказались два наемника-гвардейца, верные псы Эйтора, не доверявшего, кажется, никому из своих соплеменников. И боа они были обречены на смерть, даже не успев понять, что происходит.

Эрвин пинком отбросил в сторону выпавшую из рук гвардейца алебарду, бросив короткий взгляд на распластавшееся под ногами тело. Что ж, участь солдата незавидна, и эти вдвое не могли не знать, что смерть всегда будет рядом, с той поры, как взяли в руки оружие. Такова была природа вещей, и принц не испытывал ни капли жалости, ведь ради торжества справедливости, ради его запоздалого триумфа кому-то все равно придется жертвовать собою.

Добежав до плотно затворенных дверей, Эрвин обернулся, еще раз обведя взглядом своих спутников. Он видел верного Витара, лицо которого не выражало никаких чувств, казавшись высеченным из камня. Слева от него пыхтел косматый Барг, чей выстрел свалил первого гвардейца. Сейчас бородач торопливо взводил арбалет, установив на ложе "козью ногу", рычаг, служащий для натяжения тетивы, более тугой, чем у любого лука. Позади него возвышался прямой, как клинок меча, Эгерт, прикрывавший собой чародея, во взгляде которого, брошенном на тела гвардейцев, принцу почудилось презрение, словно перед магом лежали не воины, пусть и принявшие не ту сторону, а какие-то слизняки, причем вымахавшие до размеров взрослого мужчины.

  - Все готовы? Проверьте оружие, - приказал Эрвин. - Там нас никто не ждет, но во дворце не меньше сотни дьорвикских наемников, а это не самые худшие бойцы. Они будут биться яростно, и не стоит ждать от них пощады. Так не щадите и вы никого, - воскликнул он. - И сами не ждите милосердия. Славен будет всякий, кто примет смерть в эту ночь!

Воины, уже охваченные трепетом, согласно кивнули, еще раз убедившись, что клинки легко покидают ножны, осмотрев арбалеты и подвинув ближе колчаны с тяжелыми короткими болтами. Они знали, что впереди их ждет отчаянная схватка, когда одному будет противостоять целый десяток великолепных воинов, но никто не испытывал робости, готовый следовать за Эрвином хоть в преисподнюю.

  - Кратус? - принц вперил тяжелый взгляд в чародея.

Маг молча, нарочито медленно извлек из неизменно болтавшейся на поясе котомки хрустальный венец-диадему и водрузил ее себе на голову. Слабый свет мерцавших факелов, разбившись о ее грани разлился ярким сиянием, озарившим весь коридор, и кое-кто из воинов восхищенно охнул, затем от души выругавшись и лишь после этого чародей счел нужным открыть рот:

  - Я готов, господин, - с усмешкой вымолвил он, став сразу как будто выше, шире в плечах, сильнее, нежели любой из окружавших колдуна воинов.

Никто из воинов, пробравшихся во дворец Эйтора, толком не знал, что такого ценного хранил колдун в своей котомке, хотя среди них и ходили слухи о чародейском артефакте огромной силы. И потому сейчас, увидев воочию эту таинственную вещь, спутники Эрвина почувствовали себя уже победителя. Что их могло остановить, когда с ними был могучий чародей? Каждый верил, что впереди его ждет короткий бой, а затем богатство, слава, земли, почести - все, ради чего они и явились в эту страну, чужую для большинства воинов.

Принц видел огонек азарта, тлеющий в их глазах. Словно голодные волки, почуявшие вдруг запах свежей, еще теплой крови, они рвались в бой, искренне веря в то, что одержат победу. И он, Эрвин, не собирался лишать своих товарищей такого удовольствия.

  - Вперед, братья, - принц рывком распахнул створки, впуская в полутемный коридор отзвуки пиршества, голоса, смех, музыку. - За мной! К смерти или славе! За Альфион!

Воины яростно заревели, потрясая клинками, и ринулись за своим принцем. Схватка, которой они ждали уже много лет, наконец-то началась.

Глава 8 Суд Богов

Всюду царила тишина, и топот множества ног, нарушивших это безмолвие, казался громом. Но никто не слышал его, как не видел стремительно мчавшихся по полутемным коридорам воинов, тяжело дышавших и грозно потрясавших обнаженными клинками. Они шли во весь рост, бряцая тяжелыми кольчугами, не скрываясь, ибо пора осторожности минула, и теперь настал черед быстроты. Сумев проникнуть в кажущуюся неприступной громаду дворца, господствовавшего над шумным Фальхейном, не потревожив никого из его многочисленных стражей, теперь незваные гости должны были нанести удар, не позволив их противнику опомниться.

Они шагали, словно завоеватели, словно уже одержали победу, никого не встречая на своем пути, будто здесь, в этих стенах, среди мрачных покоев не осталось более ни единой живой души. Так и было, и в эту ночь вся жизнь словно покинула королевский дворец, точнее, все живое будто стремилось только в одно место - в трапезный зал, где не смолкала музыка, прерываемая лишь здравницами, произнесенными заплетающимися языками подвыпивших господ и самого короля. Там сновали слуги, там стояли на постах почти все гвардейцы, что оказались в этот час во дворце, кроме, разумеется, тех воинов, что уже сменились, предавшись отдыху. И потому на пути рвавшегося на звуки пира отряда, возглавляемого Эрвином, демоном мщения во плоти, почти не оказалось людей. Никто не успел поднять тревогу, дав хозяину дворца хоть какой-то шанс увидеть новый рассвет.