Ящик Пандоры. Книги 3 – 4 - Элизабет Гейдж

Теперь ее ноги обхватили его за талию. Они притягивали его все ближе и ближе, в то время как ее рука ласкала его половые органы. Его член не двигался, но он оставался внутри нее таким же горящим, ожидая ее знака, чтобы начать свои медленные движения.

– О, мой малыш, – застонала она, – о, мне так не хватало тебя.

Она почувствовала на щеке его поцелуй. Их тела были так плотно сжаты объятиями друг друга, что она почти теряла сознание от такого абсолютного слияния.

– Дорогой, – захныкала она, – пожалуйста, еще.

Он начал двигаться внутри нее. Он то вводил член, то вынимал его. Его движения были ритмичными и постоянными. Но каким-то образом теперь они становились еще более чувствительными, более сладострастными с каждым толчком. Она вся трепетала, двигаясь, умоляя его и еле-еле шепча что-то. Ее пальцы ласкали все его тело, ее губы касались его щек, глаз… Испытывая оргазм за оргазмом, она вся сотрясалась, как сотрясаются самые высокие здания при землетрясении.

Скоро и он был уже не в состоянии сдерживаться. Его собственное желание заставляло его приближаться к наивысшей точке. Он слышал ее негромкие вскрикивания, беспомощные, панические и восхитительные. Финал головокружительно приближался, горячий пенис медленно работал внутри нее, она отдавала ему молочную жидкость, очарованная и ошеломленная, покоренная им и в то же время получавшая дикое удовольствие, раскрепощаясь в том экстазе, в который он вовлекал ее.

И, наконец, этот момент настал. Внутри нее вылился белый горячий ручей, как фонтан молодости, заполнив собой ее сокровенную пустоту. Отдавая всю себя, она издала последний стон.

Когда все было кончено, она лежала обнаженная, теперь уже действительно не сознававшая ничего, все еще прижимаясь к нему, целуя его губы, в то время как ее бедра ласкали строгие формы его тела.

И теперь, только теперь, когда все было позади, и ее страстная нужда в нем была удовлетворена, она произнесла его имя.

– Хэл, – ее голос шел откуда-то из глубины. – Я так люблю тебя.

Вместо ответа он нежно обнял ее, начал качать. Он снова и снова покрывал ее поцелуями. Казалось, все его усилия были направлены на то, чтобы ей было удобно и приятно.

Но ей было нужно нечто большее.

– Скажи это, – она улыбнулась, глядя ему в лицо. Ее руки трогали его губы.

Последовала пауза.

– Я тоже люблю тебя, Тесс, – сказал он.

– Ах… – по ее телу пробежала незаметная дрожь. Звучание этих драгоценных слов было последней каплей для ее женской удовлетворенности.

Тесс лежала в объятиях своего мужа, глядя на него глазами, полными благодарности и блаженства.

Если бы все было так просто.

Они почти не встречались в эти дни. Из-за приближавшихся выборов у них все меньше и меньше времени оставалось для свиданий. Они даже летали разными самолетами. Если было время, они иногда обедали вместе. Разговоры, которые они вели, обычно были посвящены предвыборной кампании. Их беседы были полны сдержанного оптимизма. Вместе они также составляли планы на следующую неделю. Они добродушно шутили о сплетнях, которые ходили в Вашингтоне, только чтобы хоть на время избавиться от одержимости, владевшей обоими перед выборами, и, конечно, они занимались любовью.

На первый взгляд, все в их жизни, казалось, было просто замечательно. Все шло гладко у крупного политика и его жены, которую он любил и от которой зависел. Когда Тесс и Хэл были далеко друг от друга, они созванивались по крайней мере один раз в день. Подъемы и падения в предвыборной кампании сближали их. Когда им удавалось выкроить свободную минутку, то их сдерживаемая тяга друг к другу и плюс любовь делали их страстными любовниками.

Если бы все было так просто!

Полежав еще несколько минут в объятиях Хэла, Тесс снова осталась одна. Хэл встал и начал одеваться. Нехотя она вылезла из постели и занялась тем же. Они сошли вниз, чтобы выпить чего-нибудь и поужинать. Затем они вернулись в свою комнату и снова занялись любовью, теперь уже смакуя удовольствие, которое так неожиданно настигло их в предыдущий раз.

В конце концов Хэл заснул в ее объятиях. Она лежала, убаюкивая его, как мать, прислушиваясь к его дыханию и думая о том, какие сны он видит в этот момент. Как он устал от этой предвыборной кампании! Но он был выносливым мужчиной и уравновешенным. Он был в состоянии выдерживать такое сильное давление, не терять присущее ему чувство юмора и быть ей хорошим мужем.

Затем она осторожно встала и босиком прошла в ванную. Там она открыла сумочку и достала оттуда баночку с нембуталом, вынула стомиллиграммовый шарик и зажала в руке. Некоторое время она молча стояла, затем посмотрела на пилюлю и достала еще одну. Она проглотила обе, запив их стаканом воды из-под крана, и вернулась к мужу. Он не почувствовал ее отсутствия. Он был настолько изнурен, что крепко спал, полностью отключившись.

Тесс знала, что ей не заснуть сегодня ночью. Она спала все хуже и хуже, страдая бессонницей. Она боялась, что скоро нембутал окажется так же бесполезен, как и секонал и милтаун, а также все другие средства, которыми она пользовалась раньше. Наркотики не могли бороться с теми чувствами, которые не давали ей заснуть в ночные часы.

Она посмотрела на Хэла. На губах ее была страдальческая улыбка. Он был для нее таким восхитительным мужем. Он так нежно и чистосердечно относился к ней, к Тесс. Его глаза все еще загорались, когда он видел ее. Он вручал ей часть себя через свой смех, объятия, ласки, шутки, которые он обычно отпускал при ней. И, кроме того, он испытывал к ней доверие, абсолютную уверенность в ее преданности и верности ему.

Да, Хэл отдавал ей часть себя.

Но не всего целиком.

Тесс знала, что в ней было что-то такое, что он любил, благодаря чему чувствовал себя в безопасности, оберегаемым, любимым и даже счастливым. Но она ли давала ему все это?

Затруднительное положение, в котором она оказалась и которое не давало ей покоя, началось с первого же дня их совместной жизни. И теперь, после того, как прошли годы, это чувство лишь укоренилось в ней, стало еще более болезненным.

Она знала, что ее все возрастающая потребность в Хэле становится похожей на пытку. Его очарование и нежность лишь причиняли ей боль.

Когда она впервые увидела Хэла, то не мечтала о том, что может влюбиться в него. На самом деле она была так уверена, что никогда не полюбит ни одного мужчину, что подчинила этому весь свой великолепный ум и высокие амбиции.

Но Хэл пробрался в ее сердце. Может быть, так случилось просто потому, что его нельзя было не любить. Он действительно был тем, кем его называли: принцем. Ни одна женщина не могла устоять перед соблазном, который вызывало его великодушие. С таким искушением просто невозможно было бороться, тем более, что оно соединялось с красотой его совершенного мужского тела.