Флинкс на распутье - Алан Фостер

Вскоре до Флинкса донеслись возбужденные голоса спорящих и звуки перестрелки. Но смотровое окошко было закрыто, и в контейнере царила такая же кромешная тьма, как в пещерах Длинного Тоннеля.

Флинкс изо всех сил боролся с сонливостью. Последнее, что ему удалось припомнить, — как он, сидя на кровати в гостиничном номере, смотрел трехмерную передачу. Пип тогда свернулась калачиком рядом в кресле, а Поскребыш гонялся за собственным хвостом вокруг люстры. А сейчас Флинкс лежит на спине, неподвижный, точно скованный по рукам и ногам, в каком-то ящике, куда вместе с ним заключены Пип и ее отпрыск. Ясно, что снаружи находятся люди, а значит, воздух там вполне пригоден для дыхания.

Флинкс попытался на ощупь исследовать свою тесную камеру, но не обнаружил никаких выступов. Зато удалось обнаружить три отверстия, совсем крошечных. Сразу вспомнилось блаженное парение в озере грез. Значит, все это время он находился под воздействием наркотического газа. Судя по онемевшим мышцам, пробыл без сознания довольно долго. Но даже несмотря на ломоту в теле, Флинкс ощущал себя здоровым и бодрым. Он дал волю своему таланту и тотчас заметил, что способен довольно четко воспринимать эмоциональное излучение в непосредственной близости от себя. Не исключено, что длительный вынужденный отдых в сочетании с наркозом обострил его восприятие. И пока он пребывал в беспамятстве, подсознание, очевидно, все-таки бодрствовало. Остались смутные воспоминания о каких-то едва различимых, но выразительных образах и бескрайней зеленой массе. Это были отголоски восхитительного мира грез.

Флинкс определил несколько источников враждебных эмоций и постарался разобраться в происходящем. Эмоции и звуки однозначно говорили о том, что рядом идет перестрелка. В бушующем море неизвестных чувств Флинкс различил два хорошо знакомых течения. Первое исходило от Анасмолии Вандерворт — этакое неповторимое сочетание алчности, ненасытности, честолюбия, надежды и ненависти. Клэрити же переполняли отвращение, страх, беспокойство и что-то еще, что никак не поддавалось определению.

И тогда он шепотом позвал Пип. Их общение не всегда проходило на телепатическом уровне.

Драконша была достаточно разумным созданием, чтобы реагировать на ряд несложных словесных команд.

Придвинувшись, насколько позволяла теснота, к правой стенке, Флинкс постучал пальцем по левой петле крышки и одновременно дал команду Пип. Та по звуку определила положение его пальца, дождалась, когда хозяин уберет руку, и плюнула.

Саркофаг тотчас наполнился едким запахом растворяющегося пластосплава. Флинкс едва не задохнулся. Он повторил процедуру еще пару раз и подождал, пока яд Пип сделает свое дело.

Никто не подошел к контейнеру. Либо снаружи не было заметно, как плавятся петли контейнера, либо, что вероятнее, противоборствующие стороны слишком увлеклись своим занятием.

Захлебываясь дымом, Флинкс ужасно злился. Подумать только: все эти неприятности — только потому, что он не бросил в беде человека! И ведь в который уже раз Флинкс наступает на одни и те же грабли! Хватит! Он сыт по горло и готов выместить гнев на первом встречном.

Пока Флинкс находился в озере грез, он немало узнал о себе. Вынужденный транс открыл ему новые истины. Одна из них заключалась в том, что во вселенной лишь два вида разума понимают его до конца: сумакреа и кранг, супероружие, созданное давно исчезнувшей расой.

Главные цели жизни сумакреа — понимание и сопереживание. Главная цель кранга — разрушение. Что ж, они таковы, каковы есть, и тут ничего не изменишь. Но только сам он — никакое не оружие. И не сказочный персонаж, по доброте душевной выпускающий злых джиннов из бутылок. Он — Филип Линкс, девятнадцатилетний сирота с загадочной генеалогией и капризным талантом неясного предназначения.

Кем бы ни был Флинкс для участников спора, они были потрясены до глубины души, когда он, сбросив крышку, восстал из гроба. Лишь мгновение потребовалось ему, чтобы глаза привыкли к полумраку. Но этого мгновения оказалось достаточно, чтобы остальные пришли в себя.

Наполовину высунувшись из-за ящиков, Вандерворт истошно закричала:

— Дабис, Монконкви! Ну давайте же!

Пожилой террорист, присев на корточки, в ужасе разглядывал Флинкса с верхней площадки лестницы, словно вместо худощавого паренька его взору предстала хищная рептилия.

— Убейте эту гадину! — проревел он, опомнившись. — Убейте немедленно!

Молодой человек, сидевший на верхней ступеньке лестницы, заколебался, а вот рослая блондинка рядом с ним имела нервы покрепче. Она вскинула нейропарализатор, но в тот же момент повалилась ничком и покатилась по ступенькам, и осталась внизу, поперек мертвеца с пробитой грудью.

Пип с Поскребышем уже взмыли, готовые к атаке, однако впервые в жизни Флинкс мог прекрасно обойтись и без них. Вырвавшись из глубин озера, он обнаружил, что теперь без всяких усилий способен выходить за рамки собственного «я». Используя Пип в качестве своеобразной линзы, он теперь не только воспринимал, но и целенаправленно излучал эмоции.

Возможно, дело здесь не только в озере грез. Возможно, к этому причастны те обладатели неясных силуэтов, которые пытались прикоснуться к Флинксу. Что если им это удалось незаметно для него?

Если он останется жив, обязательно выяснит.

В сознание рослой террористки он послал мощнейший луч первобытного ужаса. Затем поразил точно таким же лучом ее приятеля, который хотел было пуститься наутек; застонав, он рухнул без чувств на ступеньки. Пожилой бандит успел выстрелить, но лишь слегка задел Флинксу руку. Тот действовал инстинктивно: послал луч сильнее прежних. Результат поразил его самого. Пожилой фанатик, дрожа всем телом, выпрямился, глаза его вылезли из орбит, и мгновение спустя он рухнул на своего молодого товарища. Правда, в отличие от молодого, он не потерял сознание. От страха у него разорвалось сердце.

Оба охранника, видя, как без всякой стрельбы тают ряды противников, застыли посреди комнаты с раскрытыми ртами. У них отлегло от сердца, когда они поняли, что по ним больше не будут стрелять. Но в следующий миг Дабис с Монконкви заметили, что их пленник, присев в гробу, пристально смотрит на них. Правда, они еще не осознали связи между Флинксом и разгромом противника.

Монконкви неуверенно поднял пистолет. Клэрити, заметив его движение, встала во весь рост и закричала.

Телохранители Вандерворт оказались орешками покрепче, чем бандиты, и дольше сопротивлялись насланному Флинксом страху. Тем не менее они были живыми людьми. В конце концов, не выдержав мощного залпа адского ужаса, оба лишились чувств точно так же, как и террористы.