Наполовину. Книга 1. Принц - Максим Коляскин

«утешительницу» за плечи и… со стоном бережно прижал её к себе, услышав ответ раньше, чем его произнесла заплаканная Трепетная Лань.

- Игуана утонула в песке, забрав с собой четверых мерзавцев... – ломающимся голосом воскликнула она. – Я видела это собственными глазами...

Ричарду захотелось упасть в зыбучий песок, исчезнуть, раствориться в воздухе, но он не мог позволить себе даже похоронить свою антрацитовую красавицу. Где-то севернее билась с врагом группа Андрея, и требовалась поспешить ей на помощь... Ричи собрал волю в кулак, поднял на ноги Трепетную Лань, укрыл тело Чёрной Кошки флагом Королевства, выпавшим из рук погибшего гвардейца...

Собрав из колчанов мёртвых лучников неиспользованные стрелы, прихватив арбалеты и болты к ним у погибших стрелков, малочисленный отряд Короля выдвинулся на север. Они успели к последнему акту схватки и помогли нанести противнику окончательное поражение. Израненного Андрея Ричард вынес на руках с поля боя, погрузил на Ворона и поскакал к границе. На полпути их встретила группа подкрепления, за которой послал гонца дальновидный, но полуживой Министр безопасности... У пограничных вышек остатки королевского отряда встречал встревоженный Сэр Роберт, а с ним… Ольга и Эрика, отметившая семнадцатилетие целых три месяца тому назад. Сёстры не находили себе места, остановившись на границе в королевской карете. Не такую встречу с Ричардом и Андреем они себе представляли.

Добравшись до замка Айрон Тауэр, Ричард с Эрикой колдовали над Андреем, приходящим в себя и снова теряющим сознание. Затем Ричи, сдерживая эмоции, обрабатывал царапины и ссадины на нежном теле Трепетной Лани... Чуть позже уже она умоляла снять одежду своего донельзя обессиленного Короля. Ольга не стала дожидаться его согласия. Осторожно обнажив Его Величество, женщины округлили глаза, переглянулись и срочно послали за Эрикой. В эту минуту сердобольная Принцесса приводила в чувство пленённого, тяжело раненного вождя бедуинов, но прибежав в покои Ричарда и, взглянув на него, не смогла удержаться от отчаянного крика...

Подобного лечения женщины припомнить не могли. Содрогаясь от переизбытка чувств, Эрика целовала каждую рану, каждый кровоподтёк, коих на теле Рика оказалось невероятно много... «Тебе не нужно этого видеть, Принцесса! – попробовал остановить её Ричард. – Я справлюсь сам, только отдохну немного». Эрика не слушала своего Короля. Она нежно целовала его раны, лила на них слёзы и, могло показаться, что от солёной влаги они начинают затягиваться... Не выдержав душераздирающего зрелища, Ольга принесла кувшин воды, и женщины в шесть рук смывали кровь, грязь, пот, пыль с тела Белого Волка, вскоре уснувшего на руках своей Принцессы...

Ричард проснулся на широкой белоснежной постели, открыл глаза и улыбнулся, увидев на соседней подушке прелестную головку Княгини Шарлиз.

- Принцесса и Трепетная Лань очень устали и ещё спят, Ольга осталась с Сэром Эндрю, – словно оправдываясь, зашептала она.

- Милая моя, – Ричи приложил палец к женским губам, – сделай так, чтобы я забыл обо всём на свете.

- Есть вещи, о которых ты не забудешь никогда, мой Король... – покачала головой Княгиня, поглаживая волосы на его голове.

- Верно, – тяжело вздохнул он, – я не смогу забыть и простить, пока не истреблю их всех до единого!

- Так нельзя, мой милый... – Шарлиз задрожала, но сдержала взрыв эмоций и нежно прижалась к мужчине.

- Им можно, а мне почему-то нельзя! А уж если об этом напоминает мой Министр иностранных дел... – с горечью воскликнул Ричард и… нежно обнял Княгиню: – Прости, девочка моя добрая и ласковая! Конечно, ты права...

Перед завтраком Король нарочито вышел в малую гостиную нагишом, дабы продемонстрировать женщинам своё отменное здоровье. Трепетная Лань укоризненно покачала головой. Ольга улыбнулась. Эрика смутилась, но тут же нашла три шрама на теле Ричарда и строго настрого запретила ему выезжать из замка в ближайшие сутки. «Вот ведь, – с улыбкой покачал головой Король, – женой ещё не стала, а уже воспитывает! А кто поможет завершить работу Сэру Роберту?»

Ричард беспокоился напрасно. Специальный отряд Рыцаря Роберта успешно справлялся со своей задачей. Раненные гвардейцы и дружественные кочевники были оперативно доставлены в полевой госпиталь, развёрнутый на полпути к границе. На следующий день в Айрон Тауэр привезли тело Чёрной Кошки.

Пака Мвеуси похоронили с воинскими почестями на клочке земли среди скал над каналом Белого Волка, как стали именовать местные жители судоходный тоннель в толще базальта.

- Не надо ставить пафосных надгробий, Ричард, – сидя с ним вдвоём у могилы, заговорила Трепетная Лань.

- Не надо, – согласился Король, – но поблизости мы поставим высокую стелу так, чтобы её было видно с заходящих в канал кораблей. Пусть люди смотрят и вспоминают нашу Игуану, знают о чудесной Пака Мвеуси, не забывают своих сыновей и братьев, сложивших головы за мирную жизнь на континенте, пусть помнят какой ценой достаётся нам мир, благополучие, счастье...

- Пусть... – Лань сжала пальцы Ричарда, на глазах которого навернулись слёзы. – А главное, что они останутся в наших сердцах...

- Ланка, – он запнулся и прикусил губу, – после всего, что мы пережили вместе... Ты не хочешь выйти замуж?

- Выйти за Белого Волка? – подобного поворота она не ожидала, но ответила почти сразу: – Нет... Я рядом, и никуда от тебя не денусь, а ты... У тебя есть Принцесса. Не разочаруй её, пожалуйста!

- После того, как мы потеряли Игуану, обещавшую родить мне девочку, – Ричард пристально посмотрел в глаза женщины, – тебе придётся принести мне двоих детей...

- За себя и за неё? – Трепетная Лань улыбнулась сквозь внезапно промокшие глаза. – Я сделаю всё, что от меня зависит, Ричи... А замужество... Сколько у тебя будет жён? Три? Пять? Семь?

- Двенадцать, по числу месяцев в году, – фыркнул Король, – или пятьдесят две – по числу недель, а также триста шестьдесят пять наложниц.

- Отлично! – впервые за последние дни засмеялась Лань. – Если будешь хорошо себя вести, со временем я перекочую из начала последнего списка в середину первого. Впрочем, всё это шутки, не имеющие для нас значения. Главное – продолжающаяся жизнь, намертво сцепившая нас друг с другом, и память, которую у нас не отнять никому и никогда.