Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

приказал ему создать для Верити круг Силы, который мог бы поддержать усилия принца. Гален противился этому приказу, особенно после того, как выяснил, что в числе прочих должен будет обучать королевского бастарда. Мастер Силы заявил, что никто из студентов не показался ему достойным обучения. Но король Шрюд настаивал, повелев добиться от них всего, что возможно. Гален неохотно сдался и создал круг, названный его именем.

Вскоре принцу Верити стало ясно, что этот внутренне сплоченный круг совершенно с ним не работает. К тому времени Гален умер, оставив Олений замок без нового мастера Силы. В отчаянии Верити стал искать других людей, наделенных Силой, которые могли бы прийти к нему на помощь. Хотя в мирные годы правления короля Шрюда круги не создавались, принц рассудил, что мужчины и женщины, обученные Силе раньше, должны ещё оставаться в живых. Разве долголетие членов кругов Силы не вошло в легенды? Возможно, он найдет кого-нибудь, кто мог бы помочь ему и обучить Силе других.

Но усилия принца Верити ни к чему не привели. Те, кого он знал как владеющих Силой, или умерли, или таинственным образом исчезли. Таким образом, принц Верити вынужден был вести свою войну в одиночестве.

Прежде чем я успел попросить Кеттл пояснить её слова, из палатки Верити раздался крик. Мы все вскочили, но Кеттл первой оказалась у входа в палатку. Оттуда появился шут, держась правой рукой за левое запястье. Он побежал к ведру с водой и окунул в неё руку. Лицо его было искажено болью или страхом, а возможно, и тем и другим. Кеттл пошла за ним, чтобы посмотреть на его руку. Она недовольно покачала головой:

— Я предупреждала тебя! Ну-ка вынь её из воды, вода тебе не поможет. Тебе ничто не поможет. Перестань. На самом деле это не боль, это просто чувство, которого ты никогда раньше не испытывал. Сделай вдох. Расслабься. Прими это, прими. Дыши глубоко. — Говоря это, она тянула шута, пока он не вынул руку из воды.

Кеттл немедленно опрокинула ведро ногой. Не отпуская руки шута, она засыпала лужу гравием и каменной пылью.

Я вытянул шею, чтобы посмотреть. Три пальца на его левой руке покрылись на концах серебром. Он с содроганием смотрел на них. Я никогда не видел шута таким расстроенным. Кеттл твердо заговорила:

— Это не смоется. Это не сотрется. Теперь это с тобой, так что прими это. Прими.

— Больно? — озабоченно спросил я.

— Не спрашивай! — сердито рявкнула Кеттл. — Ни о чем не спрашивай! Иди к королю, Фитц Чивэл, и предоставь шута мне.

В тревоге за шута я почти забыл о своем короле. Я нагнулся, чтобы войти в палатку. Верити сидел на двух сложенных одеялах и пытался зашнуровать одну из моих рубашек. Я понял, что Старлинг обыскала все сумки, чтобы найти ему чистую одежду. Меня потрясло, до какой же степени он исхудал, если ему подошла моя рубашка.

— Позвольте мне, мой король, — сказал я.

Он не только опустил руки, он убрал их за спину.

— Шуту очень плохо? — спросил он, пока я боролся с запутанными шнурками. Его голос звучал почти как у моего прежнего Верити.

— Подушечки трех пальцев теперь серебряные, — сообщил я.

Я увидел, что шут уже выложил щетку и ремень. Я подошел к королю сзади и начал зачесывать назад его волосы. Он поспешно убрал руки вперед. Часть седины в его волосах оказалась каменной пылью, но не вся. Его хвост воина теперь был седым, с редкими черными прядями и жестким, как лошадиная грива. Я изо всех сил старался пригладить волосы. Завязав ремешок, я спросил Верити:

— На что это похоже?

— Это? — переспросил он, подняв руки и сгибая пальцы. — О, как Сила. Только больше.

Он явно думал, что ответил на мой вопрос.

— Почему вы это сделали? — поинтересовался я.

— Ну… чтобы обрабатывать камень, знаешь ли. Когда в моих руках эта мощь, камень подчиняется Силе. Это необыкновенный камень. Вроде Камней-Свидетелей в Бакке. Ты знал об этом? Только те не такие чистые, как этот. Конечно, руки — малоподходящий инструмент для камня, но когда срежешь все лишнее до того места, где ждёт дракон, можно разбудить его одним прикосновением. Я веду руками по камню и зову дракона. И тогда все, что не дракон, просто отваливается. Очень медленно, конечно. Нужен был целый день только для того, чтобы очистить его глаза.

— Понимаю, — растерянно пробормотал я. Было непонятно, безумен он или нет, но я верил ему.

Верити встал, насколько это было возможно в низкой палатке.

— Кетриккен на меня сердится? — неожиданно спросил он.

— Мой лорд король, не мне говорить…

— Верити, — устало перебил он меня, — называй меня просто Верити и, во имя Эды, отвечай на вопросы, Фитц.

Это звучало так похоже на прежнего Верити, что мне захотелось обнять его. Но я сказал:

— Не знаю, сердится ли она. Ей больно, конечно. Она проделала долгий, тяжелый путь, чтобы найти вас, она принесла печальные новости. А вам, очевидно, нет до этого никакого дела.

— Нет, есть, когда я думаю об этом, — мрачно произнес он. — Когда я думаю об этом, я скорблю. Но я о многом должен думать — и не могу думать обо всем сразу. Я знал, что ребенок умер, Фитц. Как я мог не знать? Его и все, что я чувствовал, я вложил в дракона.

Он медленно пошел прочь от меня, и я вслед за ним вылез из палатки. Снаружи Верити выпрямился, но плечи его так и остались сутулыми. Теперь Верити был стариком, гораздо старше Чейда. Я не понимал этого, но знал, что это так. Кетриккен подняла глаза при его появлении. Она снова поглядела в огонь, а потом, почти против воли, встала и перешагнула спящего волка. Кеттл и Старлинг перевязывали шуту пальцы полосками ткани. Верити подошел прямо к Кетриккен и встал рядом с ней.

— Моя королева, — сказал он серьезно, — если бы я мог, я бы обнял тебя. Но ты видишь, что мое прикосновение… — Он сделал жест в сторону шута и не стал продолжать.

Я видел выражение её лица, когда она сказала Верити о смерти их ребенка. Я думал, что она отвернется, чтобы причинить ему такую же боль, какую он причинил ей. Но сердце Кетриккен было слишком большим для этого.

— О, муж мой… — сказала она, и голос её сломался при этих словах.

Верити широко развел посеребренные руки, и она подошла к нему и обняла его. Он склонил седую голову к яркому золоту её