Весь Эдгар Берроуз в одном томе - Эдгар Райс Берроуз

— Кто это мог сделать? — поинтересовалась она, когда американец рассказал ей о том, как именно умер Джафар.

— Не имею ни малейшего представления, — сознался Коулт. — Абсолютная загадка, но это значит, что за лагерем следят и мы ни в коем случае не должны ходить в джунгли в одиночку. Люди верят, что стрела была выпущена, чтобы спасти меня от пули убийцы; и хотя я вполне допускаю, что Джафар намеревался убить меня, но все же думается, отправься я в джунгли один, вместо него мёртвым оказался бы я. С тех пор, как вы разбили лагерь, вас когда-нибудь беспокоили туземцы? Были ли у вас с ними какие-нибудь неприятные стычки?

— За все это время мы вообще не встретили ни одного туземца. Мы часто обсуждаем то, что местность кажется совершенно заброшенной и безлюдной, несмотря на то, что здесь полно дичи.

— Возможно, этот факт как раз и говорит за то, что местность безлюдна или только кажется безлюдной. Вполне вероятно, что мы случайно вторглись на территорию некоего необыкновенно злобного племени, которое таким вот образом демонстрирует пришельцам, что они — персоны нон грата.

— Вы сказали, одного из ваших ранило? — спросила Зора.

— Ничего серьезного. Всего лишь оцарапало ухо.

— Он находился рядом с вами?

— Прямо за моей спиной, — ответил Коулт.

— Не сомневаюсь, что Джафар хотел убить вас.

— Возможно, — произнёс Коулт, — но ему не удалось. Он даже не испортил мне аппетита, и если удастся успокоить моего слугу, то скоро мы поужинаем.

Тарзан и Нкима наблюдали на расстоянии за похоронами Рагханата Джафара, а чуть позже стали свидетелями возвращения Кахии с аскари и Вамалой, боем Зоры, которого Джафар отослал из лагеря.

— Но где же все то великое множество Тармангани и Гомангани, которые, как ты утверждал, находятся в лагере? — обратился Тарзан к Нкиме.

— Они взяли свои изрыгающие гром палки и ушли, — ответил маленький ману. — Они охотятся за Нкимой.

Тарзан из племени обезьян улыбнулся своей редкой улыбкой.

— Придётся выследить их и узнать, что они затевают, Нкима, — сказал он.

— Но скоро стемнеет, — взмолился Нкима, — и тогда выйдут и Сабор, и Шита, и Гиста и тоже начнут охотиться за Нкимой.

Темнота спустилась прежде, чем слуга Коулта объявил, что ужин готов.

Тем временем Тарзан, изменив свой план, вернулся на деревья над лагерем. Он был уверен, что экспедиция, чью базу он обнаружил, затевает что-то нечистое. Размеры лагеря указывали, что здесь расположилось много людей. Необходимо было выяснить, куда они ушли и с какой целью. Предполагая, что экспедиция, какую бы цель она ни преследовала, может естественно явиться основной темой разговоров в лагере, Тарзан принялся искать удобную позицию, откуда он смог бы подслушать беседу белых членов отряда. И когда Зора Дрынова и Уэйн Коулт сели за стол ужинать, над их головами среди листвы огромного дерева пристроился

Тарзан.

— Сегодня вы пережили суровое испытание, — заговорил Коулт, — а держитесь как ни в чем не бывало, у вас стальные нервы.

— Я столько всего испытала в жизни, товарищ Коулт, что у меня вообще не осталось нервов, — ответила девушка.

— Понимаю, — сказал Коулт. — Вы ведь пережили

революцию в России.

— В ту пору я была всего лишь ребёнком, — уточнила она, — но отчётливо её помню.

Коулт глядел на неё пристальным взглядом.

— Судя по вашей внешности, — осторожно начал он, — мне кажется, вы не пролетарского происхождения.

— Мой отец был чернорабочим. Он умер в ссылке при царском режиме. Оттого-то я и приучилась ненавидеть все монархическое и капиталистическое. И когда мне предложили примкнуть к товарищу Звереву, я увидела иную возможность для мщения, при этом одновременно отстаивая интересы своего класса во всем мире.

— Когда я в последний раз видел Зверева в Соединенных Штатах, — промолвил Коулт, — он не раскрыл тех планов, которые сейчас осуществляет, ибо ни словом не обмолвился об экспедиции. Когда же я получил приказ присоединиться к нему здесь, мне не сообщили никаких подробностей, так что я в полном неведении относительно его целей.

— Настоящие солдаты подчиняются приказам, не обсуждая их, — напомнила Зора.

— Да, я знаю, — согласился Коулт, — но в то же время даже плохой солдат может иной раз действовать более разумно, если знает цель.

— Общий план, разумеется, не является тайной для тех, кто здесь собрался, — сказала она. — и я не выдам секрета, раскрыв его вам. Это — часть более широкого плана: втянуть капиталистические страны в полосу войн и революций с тем, чтобы им оказалось не под силу выступить против нас единым фронтом.

Наши эмиссары долгое время работают, приближая революцию в Индии, которая отвлечет внимание и армию Великобритании. В Мексике дела наши обстоят не так успешно, как мы планировали, но ещё остаётся надежда, в то время как наши перспективы на Филиппинах обещают очень многое. Положение в Китае вам хорошо известно. Эта страна абсолютно беспомощна, но мы надеемся, что с нашей помощью она в конце концов составит реальную угрозу Японии. Италия — очень опасный противник, и мы находимся в этих джунглях в основном с целью втянуть её в войну с Францией.

— Но каким образом этого можно добиться здесь, в Африке? — спросил Коулт.

— Товарищ Зверев считает, что это будет несложно, — проговорила девушка. — То, что между Францией и Италией существуют напряженность и соперничество, хорошо известно; их стремление к морскому господству приняло едва ли не скандальный оборот. Первое же открытое выступление одной из сторон может легко привести к войне, в которую будет вовлечена вся Европа.

— Но как же Зверев, действуя в дебрях Африки, сможет столкнуть Италию с Францией? — допытывался американец.

— Сейчас в Риме этим занимается делегация французских и итальянских красных. Бедняги знают только часть