День Победы. Гексалогия (СИ) - Андрей Завадский

— Вообще-то наш «борт» числится в составе президентского авиаотряда. Возим особо важных персон!

— Ну, я уж аккуратненько, с краешка пристроюсь, — попытался пошутить все еще растерянный контр-адмирал, привыкший к гулким, наполненным шумом и запахом авиационного керосина «илам» и «антоновым» флотской авиации.

— Можете вздремнуть, — предложил пилот, уже направляясь в сторону кабины. — В Москве будет часа через полтора, если погода не подведет. Садимся во Внуково.

Вместо того чтобы и впрямь потратить время на сон, Лямин обратился к своему адъютанту, напомнив о недавнем поручении:

— Что там судостроители, Володя?

— Докладывают о завершении всех работ и просят хотя бы сутки для испытаний, товарищ контр-адмирал.

— Ну, сутки, думаю, у нас будут, и даже больше. Дай добро на проведение испытаний от моего имени, — приказал комфлота. — Хреновей ситуацию трудно представить, чем если где-нибудь в центре Охотского моря заглохнет движок!

Преодолев отделявшие Краснодар от столицы километры почти за два часа, Ту-204 приземлился, как было обещано, в аэропорту Внуково, где в ожидании лайнера у края летного поля выстроилась вереница одним своим видом внушавших почтение «Мерседесов», в один из которых забрался не отошедший от перелета командующий Тихоокеанским флотом. Небольшой кортеж под рев моторов промчался по московским улицам, став причиной немалого числа пробок на и без того переполненных автострадах, и, наконец, смотревший в окно Лямин, которому по роду службы чаще приходилось созерцать военные городки где-нибудь в Заполярье или на Камчатке, увидел вырастающие впереди стены и островерхие башни из красного кирпича, царапавшие небо гранями рубиновых звезд.

Машины влетели в распахнутые ворота, остановившись у здания резиденции лавы Правительства. Небольшую группу встречающих возглавлял сам министр обороны. Лямин, на ходу одергивая помявшуюся форму и поправляя фуражку, отдал честь по уставному, и Буров, козырнувший в ответ, сообщил:

— Совещание сейчас начнется, ждали только вас. За мной, не отставайте, товарищ контр-адмирал!

Они почти пробежали по гулким и практически пустым, если не считать суровых парней из службы безопасности, коридорам, войдя в небольшой и на удивление скромно отделанный кабинет. Большую часть его занимал длинный массивный стол, почти все места за которым к этой минуте оказались уже заняты. На стене висела огромная плазменная панель, пока выключенная, а с потолка лился неяркий спокойный свет, почти не дававший тени.

Из неприметной двери, укрытой в нише стены, появился Валерий Лыков. Лямин, впервые увидевший главу Правительства так близко, вскочил, как и все остальные, приветствуя его. Лыков, грузно протопав вдоль стола, расположился во главе его, махнув ладонью:

— Присаживайтесь, господа! Начнем, время нынче дорого. Прошу, Сергей Николаевич, — он взглянул на министра обороны, разложившего перед собой целый веер компьютерных распечаток, точно раскладывающая колоду карт цыганка.

Глава военного ведомства мгновенно вытянул из кипы нужный листок, и, практически не смотря в него, заговорил, поочередно переводя взгляд на сидевших напротив него людей в штатском и военной форме.

— Товарищи, с Камчатки приходят нерадостные новости. Несмотря на смелую операцию нашего Тихоокеанского флота, в результате которой был уничтожен конвой с подкреплениями для оккупационных войск, японцы нанесли мощный удар по нашим позициям, не дожидаясь подкреплений. По данным разведки, против сводной группы сил, обороняющих полуостров, действует японская Вторая пехотная дивизия, усиленная частями Одиннадцатой пехотной бригады. Наступление оказалось полной неожиданностью, поскольку противник израсходовал значительную часть ресурсов, имевшихся на полуострове, и по заключениям аналитиков должен был воздержаться в ближайшее время от активных действий. Кое-что они, конечно, получают, наладив воздушный мост и используя для приема транспортных «бортов» ВПП в Палане, но объем поставок оценивается как крайне незначительный. К сожалению, японское командование с докладами наших аналитиков не ознакомилось, — скривился Буров, — и поступило по-своему. В итоге линия фронта, созданная буквально на пустом месте, проходит теперь пятьюдесятью километрами севернее Петропавловска-Камчатского. Еще немного — и в зоне действия артиллерии противника окажется единственный военный аэродром в Елизово. Люди адмирала Гареева держатся из последних сил, даже не прося уже о помощи. У них на исходе боеприпасы, практически нет тяжелой техники, уничтоженной в поединках с японскими танками. А в портах Японии, как стало известно, формируется новый конвой, в составе, как минимум, двух универсальных десантных кораблей, способных доставить на полуостров до двух тысяч солдат и танковый батальон. Этих сил хватит, чтобы раздавить защитников Камчатки, если мы не придем на выручку раньше!

Буров умолк, схватив стоявший перед ним высокий стакан, до половины заполненный минералкой сделав жадный глоток пузырящейся жидкости, выдавший волнение министра обороны.

— Мы тянули время слишком долго, пуская и под благовидным предлогом, пытаясь собрать побольше сил, получше подготовиться к десанту. Ждать больше нельзя, — решительно произнес Валерий Лыков. — Или мы сделаем это сейчас — или навсегда потеряем Камчатку, а затем и весь Дальний Восток, всю Россию!

— Вооруженные силы готовы вышвырнуть оккупантов прочь с русской земли, — пророкотал Буров, опустив тяжелый кулак на лакированную столешницу. — Остается только выбрать, каким путем — морским или воздушным — доставить на Камчатку войска. Театр военных действий удален от наших баз, от транспортных путей, и переброска сил обещает быть непростым делом.

— Товарищ верховный главнокомандующий, Тихоокеанский флот готов выполнить эту задачу немедленно, — уверенно произнес, взглянув на премьер-министра, контр-адмирал Лямин, давно догадавшийся о причине своего присутствия здесь. — В строй введены четыре больших десантных корабля, способные доставить на полуостров свыше тысячи солдат и до пятидесяти единиц бронетехники, в том числе и основные танки. А на Черном море сформированы и проводят интенсивную подготовку два батальона морской пехоты. «Черные береты» рвутся в бой и сломают глотку японцам даже голыми руками!

— Это мало, — с сомнением покачал головой сидевший в стороне Максим Громов, которого собравшиеся до этой секунды попросту не замечали. — Не просто мало, а, практически, ничто! Что сумеет эта горстка, кроме как геройски погибнуть под шквалом вражеского огня?