Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3 - Агата Кристи

class="p1">Чувствуя, что ни той, ни другой стороне сказать уже больше нечего, инспектор перестал задавать вопросы. Он взглянул на часы: пора идти, в город он вернется к семи, когда Пирсон уже будет дома.

Та же самодовольная средних лет женщина открыла ему дверь дома номер двадцать один. Да, мистер Пирсон сейчас дома. Джентльмен желает пройти к нему?

Она проводила его, постучала в дверь, вкрадчивым, извиняющимся голосом произнесла:

— Вас хочет видеть джентльмен, сэр, — и отошла в сторону, уступив дорогу инспектору.

Посредине комнаты стоял молодой человек в смокинге. Он был приятен на вид, даже красив, если не обращать внимания на безвольное очертание рта и нерешительный взгляд.

Он взглянул на вошедшего инспектора.

— Инспектор сыскной полиции Нарракот, — представился тот.

С глухим стоном молодой человек рухнул на стул, оперся локтями о стол и, обхватив голову руками, пробормотал:

— Боже мой! Началось…

Через две-три минуты он поднял голову и сказал:

— Ну что же вы, продолжайте…

Вид у инспектора был крайне растерянный.

— Я расследую дело о смерти вашего дяди, капитана Тревильяна. Разрешите спросить вас, сэр, что вы можете сообщить по этому поводу?

Молодой человек медленно поднялся из-за стола и сказал неестественно низким голосом:

— Вы пришли меня арестовать?

— Нет, сэр, нет. Если бы я пришел вас арестовать, я бы предъявил ордер на арест. Я просто прошу вас рассказать, что вы делали вчера во второй половине дня. Вы можете и не отвечать на мои вопросы, если сочтете нужным.

— Не отвечать на ваши вопросы не в моих интересах. Да, да, знаю я ваши приемчики. Значит, вам известно, что я был там вчера?

— Вы записались в книге регистрации гостиницы, мистер Пирсон.

— Да, отрицать бессмысленно. Я был там. А почему не быть?

— А почему были? — негромко спросил инспектор.

— Я приехал повидаться с дядей.

— Вы договорились?

— Что вы имеете в виду?

— Ну, вашему дяде было известно, что вы к нему едете?

— Я… нет… Он не знал. Это так… неожиданно вышло.

— И никакой причины?

— Причины?.. Нет… Почему обязательно причина? Я… я просто хотел увидеть своего дядю.

— Согласен с вами, сэр. И вы видели его?

Наступила пауза, очень долгая пауза. Лицо молодого человека свидетельствовало о нерешительности. Инспектор даже пожалел его в душе. Неужели мальчишка не понимает, что с головой выдает себя?

Наконец Джим Пирсон глубоко вздохнул:

— Я… я полагаю, что лучше мне чистосердечно признаться. Да. Я виделся с ним. На вокзале я спросил, как добраться до Ситтафорда. Мне сказали, что об этом и речи быть не может. По дорогам невозможно проехать. А я говорю, что мне срочно надо.

— Срочно? — удивился инспектор.

— Да, я… я очень хотел повидаться с дядей.

— Допустим, сэр.

— А носильщик только качает головой: невозможно, и все. Тут я назвал дядино имя, и лицо его прояснилось. Оказалось, что дядя как раз в Экземптоне.

— В котором часу это было, сэр?

— По-моему, около часу. Я пошел в гостиницу, в «Три короны»… Снял там комнату, перекусил немного. А после этого… после этого я пошел повидаться с дядей.

— Так сразу и пошли?

— Н-н-нет, не сразу.

— Который был час?

— Ну… я, пожалуй, не могу сказать определенно.

— Половина четвертого? Четыре? Половина пятого?

— Я… я… — Он стал запинаться еще больше. — Я не думаю, что могло быть так много.

— Миссис Беллинг, хозяйка, сказала, что вы вышли в половине пятого.

— Да? Я думаю… думаю… она ошибается…

— Что произошло дальше?

— Я отыскал дом дяди, поговорил с ним и вернулся в гостиницу.

— Как вы попали в дом?

— Я позвонил, и он открыл мне дверь.

— Он не удивился, увидев вас?

— Да, да… очень был удивлен.

— Как долго вы оставались у него, мистер Пирсон?

— Минут пятнадцать-двадцать. Но послушайте, он же был, что называется, в полном порядке, когда я уходил! В полном порядке, могу поклясться.

— И в котором часу вы ушли от него?

Молодой человек опустил глаза. И снова неуверенность прозвучала в его голосе.

— Я точно не знаю.

— Я думаю, знаете, мистер Пирсон.

Твердый тон оказал свое действие. Пирсон тихо произнес:

— Было четверть шестого.

— Вы вернулись в «Три короны» без четверти шесть. От дома вашего дяди до гостиницы не более семи-восьми минут хода.

— Я не сразу пошел назад, я еще побродил по городу.

— В такую стужу, в снегопад?

— Снег тогда не шел. Снег пошел позже.

— Понятно. И какого же характера у вас был разговор с дядей?

— Да так… Ничего особенного… Просто захотелось поговорить со стариной… увидеть его. Вот и все, понимаете?

«Врать не умеет, — подумал инспектор Нарракот. — Я бы, пожалуй, придумал что-нибудь более складное». Вслух он сказал:

— Очень хорошо, сэр. Могу я теперь поинтересоваться, почему, услышав о смерти вашего дяди, вы покинули Экземптон, не обмолвившись о своем родстве с убитым?

— Я испугался, — откровенно признался молодой человек. — Я понял, что его убили примерно в то время, когда я ушел от него. Это могло испугать кого угодно, ведь верно? Я перетрусил и удрал на первом попавшемся поезде. Вы знаете, бывает, нервы не выдерживают. И у любого не выдержат нервы в такой ситуации.

— И это все, что вы можете мне сказать, сэр?

— Да. Да, конечно.

— Я надеюсь, вы не откажетесь пройти со мной, чтобы записать ваши показания. Потом вы прочитаете их и подпишете.

— И все?

— Очень может быть, мистер Пирсон, что вас придется задержать до выяснения обстоятельств.

— Боже мой, — взмолился Пирсон, — ну кто мне теперь поможет?

В этот момент раскрылась дверь и в комнату вошла молодая женщина.

Это была, как сразу про себя заметил инспектор, совершенно исключительная женщина. И не то чтобы она была необыкновенно красива, но лицо у нее было какое-то особенно привлекательное, такое лицо, которое, увидев однажды, уже нельзя забыть. В нем было и чувство здравого смысла, и то, что французы называют savoir faire, и неукротимая решимость, и подающее напрасные надежды очарование.

— Джим! — воскликнула она. — Что случилось?

— Все пропало, Эмили, — сказал молодой человек. — Они думают, что я убил своего дядю.

— Кто это так думает? — требовательно спросила Эмили.

Молодой человек указал на своего посетителя.

— Это инспектор Нарракот, — сказал он и, изображая официальное представление, мрачно добавил: — Мисс Эмили Трефусис.

— О! — произнесла Эмили Трефусис.

Она изучала инспектора внимательным взглядом карих глаз.

— Джим, — сказала она, — ужасный идиот, но он не убивает людей.

Инспектор промолчал.

— Я уверена, — сказала Эмили, поворачиваясь к Джиму, — что ты наговорил тут самых невероятных глупостей. Если бы ты, Джим, почаще читал газеты, ты бы знал, что с полицейским нельзя разговаривать, пока