Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том I - Гэв Торп

— Ага. Никаких разговоров о бегстве, убийстве Манфреда или попытке избавиться от яда в крови.

Франка тяжко вздохнула:

— Мы должны выяснить, кто это, причем быстро.

Райнер кивнул:

— Именно.

Они какое-то время задумчиво созерцали темные углы палатки, и вдруг Райнер заметил, что их плечи соприкасаются. Он повернулся, волосы Франки защекотали губы. Он уткнулся ей в шею.

— Можно я тебя поцелую?

Франка отпрянула и толкнула его в плечо.

— Не дури. Хочешь, чтобы нас поймали?

Она повернулась на другой бок и плотнее укуталась в одеяло.

— Спи.

Райнер со вздохом улегся. Конечно, она права, но сдерживаться от этого ничуть не легче. Это будет долгое путешествие.

3

ЛУЧШАЯ АРМИЯ В ИМПЕРИИ

До Аверхейма группа добралась без дальнейших происшествий. То ли Райнеру удалось приструнить Дага, то ли того больше ничто не провоцировало на насилие — парнишка пребывал в спокойном и благодушном настроении, разглядывал облака и насвистывал застольные песни.

На закате четвертого дня они проезжали достаточно близко от Нульна, чтобы разглядеть оранжевое свечение огромных плавильных печей, бросающее блики на клубы черного дыма, вырывающиеся из многочисленных кузниц. Да, подумалось Райнеру, а ведь когда-то Нульн был известен как наковальня Карла-Франца, здесь делали пистолеты, мечи и могучие орудия для защиты Империи, здесь же располагалась и Коллегия инженеров, разрабатывающая уникальное оружие. Это вызывало постоянную гордость. Боевая мощь возвысила Империю над другими странами. Однако же теперь это место наводило на Райнера лишь леденящий ужас. Дым и пламя слишком отчетливо напомнили последний день, когда он видел такие плавильные печи и кузницы. Он почти что ощущал их жар и смыкающиеся над головой стены той ужасной красной пещеры.

Еще два дня пути по пыльным дорогам и солнечных ожогов на шеях — и они наконец увидели серые каменные стены Аверхейма, поднимающиеся за голыми деревьями и жалкими полями пшеницы. Шпили храмов Зигмара и Шаллии и башни замка графа-выборщика возвышались над стенами, блистая в лучах полуденного солнца.

Райнер остановил своих людей еще до того, как показались главные ворота.

— Так, ребята. Здесь мы разделимся. Не хочу, чтобы вербовщики поняли, что мы знаем друг друга. Будет слишком подозрительно, если мы прибудем вот так, скопом. Записывайтесь по специальности: Павел и Халс — в пикинеры, Карел — в копейщики и так далее. Франц будет изображать моего денщика. Когда попадем в форт, разговаривайте с товарищами, слушайте, а если разузнаете что интересное ну, мало ли, слухи о готовящемся заговоре или мятеже, — «разговоритесь» с Францем в толпе и все перескажите, а он доложит мне. Всем понятно?

Хор голосов прогремел «да».

— Тогда удачи. И помните, как бы ни хотелось удрать, пока я за вами не приглядываю, яд Манфреда все еще течет по нашим жилам. Мы все гуляем с петлей на шее, и бегство весьма чревато. Можно поплатиться жизнью.

Люди мрачно кивнули.

Райнер улыбнулся, изо всех сил изображая храброго командира.

— Теперь рассредоточимся. Когда я увижу вас вновь, мы все снова будем честными солдатами.

Прошел час. Райнер и Франка въехали в широкие ворота Аверхейма и двинулись по мощеным улицам к площади Далькенплатц, где находился городской рынок. Там в тени, отбрасываемой зданием городской тюрьмы, раскинулось море ярких палаток и прилавков с овощами и фруктами, свежим мясом, продавали там и скот. Повсюду встречались точильщики ножей, свечники, дубильщики кож и продавцы тканей, крестьяне, рыбаки, гончары и медники. Торговали хлебом, всевозможной выпечкой, сластями, сидром и пивом. Плотно сбитые карлики из Собрания свободных граждан катили сквозь толпу круги сыра ростом чуть не с них самих. Райнер вспомнил, что голоден.

— Франц, — махнул он рукой, — сходи купи мясных пирогов и кувшин сидра.

— Это еще что такое? — Франка строго взглянула на него. — Выпендриваешься?

Райнер усмехнулся:

— Раз мы с тобой теперь вроде как хозяин и слуга, надо же потренироваться.

Она закатила глаза.

— Что ж, пользуйся, пока есть возможность. — Она спешилась и театрально поклонилась. — Как пожелает ваша милость.

Она показала язык и исчезла среди палаток.

Перекусив, они отправились на поиски вербовщиков Гутцмана. Найти их оказалось нетрудно. Они расположились в таверне на углу — двухэтажном строении с двойными окнами. По обе стороны от входа развевались высокие знамена — имперский грифон и белый медведь на синем фоне — знак Гутцмана. Жизнерадостный бородатый субъект в начищенной кирасе, синих штанах и дублете стоял у входа, заглядывая каждому из проходящих мимо молодых мужчин в лицо со словами: «Ты крепкий малый. Не хочешь послужить старому доброму Карлу-Францу?» или: «Честные три монеты в день в армии генерала Гутцмана. И небольшой аванс за одну лишь подпись».

В этих краях осталось уже совсем немного молодых ребят, казалось, что повсюду лишь вдовы в сером траурном одеянии, старики и детишки. И тем не менее тоненький ручеек добровольцев, входящих в дверь таверны, не иссякал. Некоторые и вправду были молодые мужчины, иногда даже слишком молодые, но по преимуществу закаленные профессиональные вояки, судя по цветам формы — изо всех городов Империи. Кто-то лишился в бою глаза, кто-то уха, кто-то пальцев. Лица были обветренными, их мечи явно не оставались надолго без дела, — казалось, эти вояки родились прямо в кожаных куртках, побитых шлемах и защитных пластинах на плечах. Встречался народ и покруче: тощие, заросшие бородой бандиты в коже и лохмотьях, вооруженные лишь луками и кинжалами, с отрубленными палачом носами и ушами, пытавшиеся спрятать под ожогами клеймо убийцы, дезертира, а то и кого похуже.

Когда Райнер и Франка подъехали к таверне, дружелюбный сержант салютовал с широкой ухмылкой.

— Прошу вас, милорд. Решили записаться?

— Именно так, сержант.

— Вы офицер, милорд?

— Младший офицер. — Они с Франкой спешились. — Капрал Райнер Майерлинг. Бывший стрелок Бехера. Ищу, где бы послужить.

— Прекрасно, милорд. Проходите.

Райнер отдал поводья коня Франке.

— Подожди здесь, мальчик.

— Подо… — Франка уже сжала было кулаки, потом вспомнила о своей роли и успокоилась. — Да, милорд.

Сержант провел Райнера в таверну, расталкивая локтями молоденьких рекрутов. Райнер увидел в очереди Павла и Халса и подмигнул им. Они сдержали улыбки.

Очередь пикинеров заканчивалась у стола, там улыбающиеся солдаты в новенькой амуниции расспрашивали, где им доводилось воевать и почему они оставили прежнее место службы. Вербовщики были не слишком придирчивы. Почти всех добровольцев в итоге попросили поднять правую руку и поклясться служить Империи «до скончания дней», а затем вписать свое имя в толстую книгу в кожаном переплете, после чего каждый новобранец получил немного монет и бело-голубую кокарду, которую полагалось приколоть к шапке. Только нескольким отказали. Еще нескольких отчаянно ругающихся человек увели в кандалах.