Татуированная любовь - Гайя Алексия

нравится торчать в сортире посреди ночи. Вздыхаю, внутри меня все горит. Хватаю туалетную бумагу и вытираюсь, потом сажусь на край ванны.

Наверное, посижу пока здесь. Голова дико кружится. Закрываю глаза, но все вокруг ходит ходуном, как будто земля раскалывается.

Вот почему я предпочитаю курить, а не пить. Признаю, что и пить, и курить одновременно было не очень хорошей идеей.

Кажется, полегчало. Перевожу дыхание и продолжаю блевать, положив руку на унитаз и вытянув перед собой ноги. Тьфу, когда это кончится? Прислоняю голову к ледяному выступу ванны.

Вспышка ослепляет меня. Рефлекторно поднимаю руку, чтобы защититься.

– Тиг…

Елена. Маленькая теплая рука касается моего лба.

– Тиган? Ты меня слышишь?

– Ммм…

Молчание.

– О! черт, воняет.

Слышу плеск воды, и это заставляет меня открыть глаза. Я все еще пьян, вокруг запачкано, и все движется, будто я сошел с ума. Проклятая ванная стала в милю длиной, пока я валяюсь на полу.

– Тебе плохо?

Елена… Где она? Ищу ее и, в конце концов, поворачиваю к ней голову. Блин, она такая красивая…

– Напился.

Она сдвигает брови.

– Молодец, – сказала она.

– Спасибо.

Мой рот с трудом выпускает искаженные слова. Она хихикает, а я закрываю глаза.

– Снимай футболку!

Поднимаю брови, не успевая снова открыть глаза. Чувствую, как она дергает меня за одежду, но я сопротивляюсь.

– Я пьян. Львица, ты же не хочешь мной воспользоваться?

Она смеется.

– Я не хочу вытворять с тобой всякие гадости, ты же сам себя заблевал, придурок.

– О… как мерзко, черт, – хриплю я.

– Подними руки. Давай, еще выше.

Пытка. Черт, мои руки весят тонн десять.

Футболка снята.

– Ты и джинсы заблевал…

– Почему ты не вернулась?

– Что? – спрашивает она.

Рычу. Открываю глаза и смотрю на нее.

Мне приходится несколько раз моргнуть, чтобы увидеть ее четко.

– Прошлой ночью, почему ты не вернулась, я хотел спать с тобой.

Она хмурится и смотрит куда-то в сторону.

– Я… не знаю. Я испугалась.

– Меня?

Черт, зачем я так? И почему я спрашиваю ее об этом?! Проклятый алкоголь. Львица кивает, и это разрывает мое сердце. Она боится меня?

– Какого черта, Елена?

Выпрямляюсь и хватаю ее щеки, чтобы она посмотрела на меня. Я больше ничего не вижу вокруг, только ее печальное лицо. Она покачала головой.

– Не знаю, – прошептала она.

Открываю рот, но заговорить не получается.

– От тебя ужасно воняет, – говорит она через некоторое время.

– Ну и ладно!

Она смеется, и я чувствую, как она теребит мои джинсы.

Я положил руку на ее плечо.

– О!

Но, черт возьми, разве я не держал руки на ее лице? Я что, заснул?

– Тиг, почти четыре утра. Снимай уже джинсы, и мы закончим с этим, черт побери. Я хочу лечь спать!

– Ммм… только если ты будешь спать со мной. Не хочу спать без тебя.

Молчание. Мои джинсы сползают с меня. Успеваю схватить свои боксеры.

– Ой, прости, – захихикала львица.

– Тебя забавляет раздевать меня?

– Вот еще! Давай, вставай… Кровать недалеко.

– Ты спишь со мной?

– Хорошо. В конце концов, я буду спать, а ты – бегать в ванную. Поднимайся.

Глава 34

Львица дергает меня за руку, встаю. Получается. Прижимаюсь к ней и смеюсь. От нее приятно пахнет, ведь она не пила ни капли. Я единственный – ну, вместе с Бенито – пили, как не в себя.

– Алкоголик, – вздыхает львица.

– Только для тебя, любимая…

Делаю несколько шагов, много шагов, слишком много шагов, прежде чем рухнуть на кровать. Как хорошо! Чувствую, как рядом со мной садится львица. Мои глаза сами собой закрылись или сейчас темно? Мне холодно в одних трусах.

– Держи…

Натягиваю на себя одеяло, которое протягивает мне Елена, и прикасаюсь к ее руке. Хватаю ее и притягиваю ближе. Она слишком далеко, черт побери.

Целую ее ладонь.

– Рвотный поцелуй, – бормочу я, не отпуская ее.

Она смеется. Мне нравится. Осыпаю поцелуями ее ладонь, затем нащупываю запястье.

Елена вздыхает и снова тихо смеется. Я мог бы делать это часами, днями, и будь я зайкой, я бы делал это, даже не заботясь о том, сколько времени мне понадобится, чтобы устать от прикосновения к ее коже.

– Спасибо за вечер, Тиг.

Слушаю ее и погружаюсь в сон.

* * *

Бенито продолжает смотреть на банку конфет на моем столе. Мне их дала Натали.

Пусть даже не смеет к ним прикасаться – это все мне. Натали должна приехать завтра, и я жду этого с нетерпением.

– А почему она тебя не усыновит, твоя Солис? – спросил Бенито, вырезая что-то ножницами.

Нам скоро десять лет, и теперь у нас большие комнаты. Энн поселила нас вместе с Бенито. Сейчас мы должны делать домашнее задание, но я не хочу.

– Все-таки почему? – снова спросил Бенито.

– Потому что она не может.

– Почему она не может? Она просто не хочет и наверняка оставит тебя здесь.

Не люблю, когда он так говорит. Натали постоянно приходит ко мне с тех пор, как я оставался у нее два года назад, и я знаю, что ей грустно оставлять меня здесь. Каждый раз, когда она уходит, она плачет. Натали говорит, что все в порядке, но я вижу по ее глазам, что на ее сердце печаль… Я тоже каждый раз плачу. Но я прячусь, потому что, если об этом узнают другие, они будут смеяться. Они говорят, что у меня нет настоящей мамы, а мне все равно. Натали моя мама, и когда-нибудь я буду жить с ней. Как только достигну нужного возраста, я уеду отсюда.

– Потому что таков закон, – говорит она мне. Если бы она могла, то уже усыновила бы меня.

Он смеется и кидает мне в лицо ручку.

– Пфф, ты слишком глуп, Тиг. Мы никому не нужны, так что перестань воображать, будто у тебя есть мать!

Ненавижу его, когда он так говорит! Кидаю в него ручку. Она попадает ему прямо в глаз, и в ответ он швыряет в меня весь свой пенал.

– Ты завидуешь! – кричу я.

– Вот еще. К тому же она некрасивая, эта Натали.

Я его ударю! Бросаю в него книгой. Мы оба встаем. Я знаю, что он всегда побеждает и что мы окажемся в чулане для наказаний, но мне все равно: Натали никакая не уродина!

* * *

– Бенито и Тиган! Успокойтесь! – повышает голос учитель.

Мы не любим математику, это отстой, и, кроме того, Бенито сказал мне, что Дэйв болен. Кажется, его тошнило, и все над ним смеялись.