Игра воровки - Джульет МакКенна

– Никакого пари, Раш.

Той ночью ничего не случилось, если не считать очевидного факта, что эльетиммы спали больше, чем мы четверо, и я мысленно добавила это к их долгу мне. Жуя холодный завтрак, я смотрела, как они готовятся к дневному маршу, а Райшед и остальные сворачивали лагерь. Становилось почти скучно, пока я не напомнила себе, что натворили эти эльетиммы. Удивительно, как люди с полным отсутствием инициативы могли столь продуманно истязать Йению. А если они только следовали приказам, то что за человек мог их отдавать? Нет, это большая удача, если мы убили его у озера.

Тот день и несколько следующих прошли так же непримечательно: мы тащились за приунывшим отрядом все дальше и дальше на восток. Их темп замедлился, они стали более небрежны. Путешествие не было тяжким испытанием, погода стояла холодная, но солнечная и сухая, а затем ветер принес соленый запах океана, и я поняла, что мы почти у побережья.

Глава 8

Плавание вдоль океанского побережья – совершенно иное дело, чем кораблевождение в Лескарском Заливе или Алдабрешском Архипелаге. Каждый моряк, выходящий в океан, должен заново учиться искусству мореплавания или погибнуть. Погода намного суровее, со штормовыми ветрами, приходящими прямо из глубины океана. Волны и крупнее, и сильнее, поэтому суда значительно уже, более глубокой осадки, с огромным множеством парусов и такелажа. Галеры не могут использоваться в этих водах, так как свирепые шторма нередко налетают из ниоткуда. Однако, учитывая отсутствие береговых путей и продолжительность времени, которое требуется для перевозки товаров по внутренним маршрутам, моряк, научившийся выживать, быстро извлечет впечатляющую прибыль. А кто не научится – утонет.

Океанские течения – главный бич судоходства у этого побережья. Каждый моряк, рискующий выйти за пределы видимости суши, должен быть бдителен, иначе подвергнет себя опасности оказаться унесенным с намеченного курса. Не так уж трудно определить местоположение, если вы окажетесь слишком далеко на севере или юге, но на это не стоит безоговорочно рассчитывать. Вдоль береговых утесов сравнительно мало бухт, и они в основном доступны лишь рыболовным судам. Вот почему необходимо нанимать лоцмана с отличным знанием береговой линии, ее опасностей, ее ориентиров и источников пресной воды. Не ко всякой бухте легко подойти, особенно при встречном ветре, и многие имеют мели на входе. Опытные моряки стоят хорошего вознаграждения. Бывшие пираты – полезные члены команды, пока их число ограниченно.

Оказаться унесенным слишком далеко на восток почти всегда становится так или иначе фатальным. Течения движутся быстро, и бесполезно определять протяженность пути по суточной скорости путешествия. Каждый начальник гавани с ходу перечислит вам корабли, пропавшие в любом сезоне да так и не вернувшиеся в бухту, даже в зимние шторма. Течения, которые циркулируют южнее Бремилейна, особенно стремительны и могут унести судно на десятки лиг с его курса. Если корабль избегает такого течения, то есть опасность, что господствующие попутные ветра быстро погонят его на запад и выбросят на береговые скалы, и это особенно сопряжено с риском, если подход к берегу происходит ночью. Многие рыбацкие семьи довольно часто зарабатывают дополнительные деньги, вылавливая груз, прибитый к берегу.

Уже к югу от Зьютесселы погода мгновенно портится, и течения становятся весьма непредсказуемы. Пытаться обогнуть Мыс Ветров – это для сумасшедших или отчаянных, не для серьезных моряков. Перевоз товаров с одной стороны Зьютесселы на другую менее дорог, чем потеря корабля и груза. Большинство торговцев ставят перевоз условием любого соглашения с моряком. Ни один здравомыслящий человек не одолжит денег на покупку груза, если в контракт не вписан перевоз.

«Наставления Д'Оксайра по кораблевождению вдоль океанского побережья»

Бухточка Шолвин, Гидеста, 26-е постосени

Над верхушками деревьев послышались крики чаек, а за ними все усиливавшийся ветер принес к нам звуки человеческой деятельности – скрип и плеск весел, стук молотков и обрывки разговоров.

Привязав лошадей, мы пошли к опушке.

– Осторожней, – предостерег Шив.

Я бросила на него раздраженный взгляд.

– Прости, – склонил голову маг.

С крутого косогора открывался вид на узкую бухточку, вырезанную в береговых скалах бурной рекой, которой Азазир, вероятно, гордился, и расположившуюся на берегу деревню. У мола из темно-зеленого камня покачивались привязанные рыбацкие лодки, сохнущие сети трепетали на ветру; он приносил теперь крепкий аромат водорослей, рыбьих потрохов и ила – обычные милые запахи морского побережья.

Я нахмурилась, глядя, как эльетиммы открыто идут по деревне, направляясь к большому трехмачтовому судну, пришвартованному у дальнего конца причала на некотором расстоянии от ближайшей лодки, где горстка грязных рыбаков выгружала из трюма корзины с рыбой. Они даже не подняли головы, когда эльетиммы прошагали мимо них стройной колонной – откуда-то вновь появилась дисциплина.

– Шив, они тоже маскируются магией?

– Понятия не имею.

– Но никто не заговаривает с ними и даже не замечает их. Что происходит?

Между тем отряд промаршировал к сходням и после проверки личности поднимался на борт.

– Сэдрин, это странно.

Не слушая возражений Шива и Райшеда, я начала осмотрительно спускаться по тропинке, прячась за кустами и деревьями, пока не вышла к каменным домишкам, теснящимся у реки, где скопилось немало людей и я уже не так бросалась в глаза.

В отличие от эльетиммов местные не считали меня невидимкой; я, вероятно, казалась им странствующей красавицей.

– Доброе утро.

Седой дед, гревшийся на солнышке у дома, взглянул на меня подозрительно.

Я нацепила лучезарную улыбку – милую, но глупую, – хотя она не слишком вязалась с испачканным плащом и штанами.

– Что это там за корабль, не знаете? – Я указала на трехмачтовый.

Старик озадаченно нахмурился.

– Корабль, говоришь?

– Да, тот, с зелеными вымпелами.

Уж не угораздило ли меня с первой же попытки наткнуться на деревенского дурачка?

Прищурившись, старик всмотрелся вдаль, совершенно не замечая огромный парусник прямо у себя под носом.

– Так он прибывает? Глаза мои уже не те, что раньше.

– Пустяки.

Я собиралась отойти, когда женщина с грубыми, обветренными руками и таким же лицом открыла дверь домика.

– Папа, с кем ты говоришь?

Она казалась мне острой, как нож для потрошения рыбы в ее руке, и потому я отказалась от любых попыток очаровать ее. Женщины редко клюют на это, когда имеют дело с другой женщиной.