Забытыми тропами - Анна Дил

Спутники мага рассуждали схожим образом, и даже вечно несогласный с коллективом Светомир на сей раз и не подумал возражать.

Увы, их мечты о горячем ужине и теплых постелях грозили развеяться, как дым от костра. Стоило путникам подойти к частоколу на расстояние десяти шагов, как оттуда, словно фокусник из ларца, выскочило если не все население деревушки, то значительная его часть - человек тридцать крепких мужиков: заросших, в латаной-перелатаной одежде, в лаптях, грозящих развалиться прямо на ходу, зато с начищенными до блеска подручными средствами - лопатами, вилами, а то и просто дубинами, окованными железом.

- Какая прелесть, - восхитилась Заринна, разглядывая нацеленные на них сельскохозяйственные орудия.

По лицам "туземцев" было видно, что они ее восторг не разделяют.

- Нам бы переночевать, люди добрые, - дипломатично кашлянул Светомир.

- Неча вам тута делать, - хмуро отрезал огромный, похожий на медведя мужичище с топором. - Шли бы вы лучше, по добру по здорову…

Но рыцарь не был готов так просто расстаться со своей мечтой если не о свежих простынях, то хотя бы о крыше над головой.

- Уважаемые, вы не подумайте о нас дурного, - торопливо проговорил он, стараясь, чтобы в голосе проскальзывало как можно меньше заискивающих ноток. - Мы не разбойники какие, мы честные путешественники и готовы заплатить за гостеприимство звонкой монетой…

Это был его последний козырь. Где он раздобудет деньги, рыцарь понятия не имел, но житейский опыт его говорил: нет такого крестьянина, который откажется заработать монету-другую, да еще прилагая к тому минимум усилий.

- Деньги нам ваши без надобности, - огорошил вояку обладатель топора. - И без них перезимуем.

Рыцарь смешался. Столь непрактичные селяне попадались ему впервые.

- Братцы! То ж колдуны!!! - радостно возопил вдруг один из деревенских - достаточно глазастый, чтобы разглядеть на шее Дара гроздь амулетов.

Мужички с недоверием вперили взоры в пришлых. Колдуны торопливо закивали - перед их внутренними взорами вновь навязчиво замаячили сухие тюфяки и миски с горячими щами. Лица местного населения посветлели.

- Дык что ж вы раньше-то молчали, гости дорогие?! - медовым голоском пропел топоровладелец.

Перемена в его поведении и облике была прямо-таки разительной. Глаза заблестели, обветренные губы растянулись в улыбке (на заросшем по брови лице похожая на оскал улыбка выглядела несколько жутковато), топор был торопливо заткнут за пояс. Рыцарь испугался было, что враз ставший на удивление гостеприимным мужик кинется обниматься с дражайшими гостями, но Тарн был милосерден - обошлось.

- Проходите, проходите, милости просим!

Ворота натужно заскрипели, гостеприимно распахиваясь, делегация принимающей стороны торопливо расступилась, на единственную улицу деревеньки высыпали любопытные женщины с ребятишками.

Путники с некоторой опаской ступили на землю села под названием Козье копытце.

Их проводили к дому деревенского старосты, коим оказался давешний топоровладелец. Всю недолгую дорогу Айна ощущала на себе чужие сальные взгляды. Ей стало ужасно неприятно, захотелось вдруг оказаться подальше от этого места, хмурых заросших лиц с плотоядными ухмылками - и пропади оно все пропадом, включая теплую постель и горячий ужин! Она нерешительно покосилась на спутников, но те шли, как ни в чем не бывало, и графине не оставалось ничего другого, кроме как идти вместе с ними.

Как выяснилось, в Козьем копытце о возобновивших активную деятельность служителях Защитницы слыхом не слыхивали. То ли служители деревней пренебрегли, то ли просто прошли мимо, не заметив.

Впрочем, у местного населения с избытком хватало своих забот. Усадив гостей за стол и досыта накормив их вожделенным горячим ужином, деревенские, не откладывая разговор в долгий ящик, наперебой принялись жаловаться чародеям: урожаи плохие, скотина хворает и приплоду не дает, избы подгнивают и заваливаются, немногочисленные детишки болеют и редко доживают до совершеннолетия. Картина была безрадостная. Деревенские считали место "нехорошим", собирались было покинуть его, да вот беда: в окрестностях завелось "зело страшенное чудище", повадившееся закусывать местными, даром что здоровых среди них было меньше, чем казалось на первый взгляд. Все попытки деревенских перебраться в место получше таинственный зверь расценивал как приглашение к обеду, и незадачливые перебежчики далеко не всегда успевали унести ноги. В деревню зверь, вопреки всякой логике, не заходил, зато входы-выходы из нее сторожил исправно.

- Не давает нам уйтить, проклятушшая! - горько сокрушался староста, назвавшийся Васелем, рассказывая о напасти. По его словам выходило, что чудище было женского рода, но с чего он это взял, было непонятно.

- Да кто?! - "страшенным чудищем" мог оказаться кто угодно, от зомби до огнедышащего дракона, и не мешало бы прояснить обстановку заранее. Что-то подсказывало колдуну, что гостеприимные копытчане сделают все, чтобы нежданные гости задержались у них подольше.

Мужик пожевал губами, прежде чем ответить, будто все еще раздумывал, следует ли посвящать в дела деревни посторонних.

- Дык знамо дело кто. Она, стал быть. Чудожорица!

- Кто?! - рыцарь едва не свалился под лавку от смеха. - Какая жорица?!

- Чудожорица, - бесстрастно повторил староста, неодобрительно глядя на рыцаря. - Зря зубья-то скалишь, господин хороший. Чудожорица, она того… шутков не любит. Смеялся у нас тут один. Тожить, как вы, стал быть, прихожий. Шутковал. От него и костей не осталося.

Рыцарь послушно посерьезнел, сделав над собой нечеловеческое усилие. Поверить в опасность неведомого существа с таким нетривиальным названием было решительно невозможно.

Выяснилось также, что деревенские каким-то образом прознали, как именно можно чудожорицу укокошить: отсечь голову мечом, непременно заговоренным ("Да только заговоров-то мы не ведаем, господарь колдун, не осерчайте"), но "пред упокоением чудища через усекновение главы его преотвратной" следовало зачем-то "зачитать приговор ему".

- Ярмарочный балаган какой-то, - хмыкнул Дар вполголоса и уже громче полюбопытствовал: - Откуда вы все это знаете?

- А колдун рассказал. Проезжал тут один мимоходом. Как услышал о нашей напасти, так и сказал: так, мол, и так, следовает чудожорице главу оттяпать да пред тем приговор ей произнесть с полным сказом грехов ейных богомерзких.

- А чего же он сам не управился, колдун-то?

- Дык хотел он. Да чудожорица слушать приговор до конца не стала, уж больно кушать хотела, сердешная…