Озорница (Ангел на час) - Тереза Медейрос

— Маман! — призвала мать к оружию Сесилия. — Теперь вы сами видите, что мои подруги были абсолютно правы. Это зверь, а не человек. Чудовище! Не выйду за него замуж! Ни за что!

— Покорнейше благодарю, вы облегчили мне душу, — съязвил в ответ Джастин. — Прошу вас, не выходите за меня замуж. Тем более что у меня, черт возьми, и в мыслях не было предлагать вам руку и сердце.

Сесилия и ее маман встали из-за стола.

— Графиня, постойте, — вмешалась герцогиня. — Прошу принять извинения за недостойное поведение моего сына. Уверяю вас, он совсем не хотел...

Закончить мысль ей помешало появление крайне взволнованной Грейси, кухарка нервно теребила фартук, ее обычно красные щеки были покрыты мертвенной бледностью. Она приблизилась к хозяйке и стала что-то горячо шептать ей на ухо, герцогиня побелела, широко открыла глаза и в ужасе начала оглядываться, не отрывая глаз от пола. Ни слова не говоря, Эмили убрала ноги с ковра и спрятала их под себя.

И тут Сесилия вдруг дико завизжала, да так громко, что с потолка вполне могла посыпаться штукатурка. Сидевшие за столом оторопели при виде того, как эта в высшей степени элегантная особа неожиданно вскакивает на стул, а оттуда на стол. Лишь когда она задрала юбки и принялась трясти ими, выяснилась причина столь необычного ее поведения. С края кружевных панталон свешивался живой омар, вконец запутавшийся клешнями в обилии разнообразных тканей.

Эмили впилась зубами в сочную креветку, с интересом наблюдая за тем, как Сесилия исполняет дикий танец среди дребезжащих тарелок. Мужья кинулись шарить под юбками девицы в надежде помочь ей избавиться от существа, упрямо цеплявшегося за ее нижнее белье. Лили и Миллисент тоже вскочили на стулья, крепко обнявшись и отчаянно визжа, а Эдит и герцогиня пытались утешить зашедшуюся в истерике графиню. В столовую ворвалась целая толпа горничных и лакеев, они ползали на четвереньках по ковру и пытались поймать омаров, разбежавшихся по всей комнате.

В конце концов удача выпала на долю Джастина. Он изловчился, отцепил омара от панталон Сесилии и перебросил его Грейси, а та поймала усатую тварь в подол и помчалась на кухню. Когда были пойманы и водворены в стеклянную банку с водой все беглецы, гости и хозяева немного успокоились, а Сесилия упала в объятия матери, безутешно рыдая. Когда дочь пришла в себя, вытерла слезы и смогла самостоятельно сидеть на стуле, графиня встала, гордо выпрямилась во весь свой рост в четыре фута и восемь дюймов и провозгласила:

— Должна сказать, что никогда в жизни мне не доводилось присутствовать на столь непотребном спектакле. Возмутительно и оскорбительно! — Ее голос дрожал, и в праведном гневе сверкали глаза.

Эмили положила в рот креветку и поделилась своим мнением:

— Целиком и полностью разделяю ваше возмущение. Эти голубые бантики на панталонах Сесилии, черт бы их побрал, меня тоже довели буквально до истерики.

Завидев обращенные на нее взоры всех присутствующих, девушка перестала жевать и решила, что наступил благоприятный момент для прощания. Она встала и направилась к двери, прихватив со стола блюдо с креветками. Внезапно Эмили почувствовала, что страшно проголодалась.

— Эмили! — прозвучал за спиной бархатный голос тоном, не терпящим возражений.

Девушка на миг замешкалась, сбилась с шага, но от своих намерений не отказалась и продолжала идти к двери, на ходу считая в уме: «Раз, два, три...»

— Эмили Клэр Скарборо! — загремел Джастин.

Звякнула серебряная посуда, тонкими колокольчиками отозвались хрустальные подвески на люстре. Все затаили дыхание.

— Да, сэр? — послушно развернулась на каблуках Эмили в сторону хозяина дома и скромно потупила глаза.

Лицо Джастина побагровело от прилива крови, глаза метали громы и молнии.

— Ты, юная преступница... — с трудом выдавил он из себя, грозя указующим перстом, медленно перевел взгляд на Сесилию, вновь посмотрел на Эмили, рука его дрогнула, из груди вырвался всхлип, другой, герцог хрюкнул, откинул голову и громко расхохотался.

На него смотрели как на умалишенного, из-за двери торчали белые чепцы горничных, с любопытством наблюдавших необычную сцену; Грейси отступила в сторону, чтобы позволить каждому насладиться невиданной доселе картиной — вечно мрачный хозяин Гримуайлда хохотал, хватаясь за бока.

— Мне кажется, пора перейти в гостиную, там подадут десерт, — провозгласила герцогиня, окинув присутствующих внимательным взглядом.

Она говорила так, будто ровным счетом ничего не произошло. Просто хозяйка дома приглашала достойно завершить званый ужин, прошедший, как всегда, безупречно.

— У меня пропал аппетит, — холодно отрезала графиня, помогла дочери встать, и они рука об руку направились к двери. — Пошли, дорогая, — приговаривала карлица. — Пойдем домой и не вернемся сюда до тех пор, пока перед нами официально не извинятся.

За гостями последовало все семейство во главе с герцогиней, сестры и их мужья негромко обменивались впечатлениями, а Гарольд и Герберт сетовали на то, что их лишили законных сигар и бренди после ужина. Закрылась и дверь на кухню. Эмили поставила блюдо с креветками на столик у стены и опасливо покосилась на герцога. Судя по исходившим оттуда звукам, Джастин продолжал хохотать, раскинувшись на стуле, вытирал слезы, а его бока все еще ходили ходуном от смеха.

— Как только представлю себе... — прохрипел он, — ...как она пляшет джигу на столе... и эти смешные панталоны... ой, не могу...

Дыша со свистом, Джастин изобразил своими длинными пальцами судорожно двигавшиеся клешни омара, и Эмили несмело хихикнула, широко улыбнулась, засмеялась, а потом зашлась в припадке неудержимого хохота и бессильно упала на стул рядом с герцогом.

— С тех пор как я натерла воском подошвы ее балетных туфель, Сесилия не передвигалась с такой скоростью, — сообщила Эмили сквозь смех.

— О боже! Даже представить боюсь, как это было. Видно, ты вела себя просто ужасно, — простонал в ответ Джастин, положив голову на плечо девушки.

— Хуже не придумаешь, — призналась Эмили, скромно потупив глаза.

Они медленно поднялись на ноги, помогая друг другу, оба так обессилели, что нуждались во взаимной поддержке. Они стояли рядом, совсем близко, и в этой близости постепенно растворились, ушли в прошлое недомолвки, тягостные паузы, обрывки неудачных фраз, которыми они обменивались всю прошлую неделю. И неудивительно, что Эмили естественным жестом отвела прядь со лба Джастина, а он поймал ее руку и нежно поцеловал в ладонь.

— Ну и что прикажешь мне с тобой делать? — спросил Джастин с мягкой улыбкой.