Алоха из ада - Ричард Кадри

неё грубый голос. Мне требуется какое-то время, чтобы понять, что она говорит, и затем до меня доходит.

— Придурок, беги!

Секунду спустя на улицу вываливает ещё больше их. Порядка двадцати. Как и женщина в половине формы, они дезертиры, хотя не выглядят так, будто у них достаточно экипировки или здравого смысла, чтобы быть налётчиками. Просто кучка призывников, которые предпочли бы жить на то, что могут украсть из пустых домов и винных магазинов, чем быть растоптанными золотыми ордами Бога. Могу посочувствовать. Они бегут прямо на меня, но, судя по выражению их лиц, в ближайшее время не собираются останавливаться.

Я бегу в их сторону, подняв и выставив вперёд наац. Я не позволю кучке карманников и магазинных воришек стать у меня на пути. При моём приближении они расступаются, как Красное море. Я набираю скорость. Если на другой стороне есть ещё налётчики, они не ждут меня. Я вижу отсюда Обсерваторию Гриффита, так что не следую по каким-нибудь улочкам, чтобы не дать возможность Богу поразвлечься, забросив меня в Малибу или Диснейленд.

Металлический рёв наполняет воздух и эхом отражается от зданий. После этого раздаётся эпичное металлическое щёлканье, будто тикают тысяча часов. Несколько последних дезертиров огибают рухнувший дом ровно настолько, чтобы увидеть свободу, прежде чем быть схваченными стальными когтями, выглядящими как горсть мясницких ножей.

Огибая здание, они сбиваются в кучу. Всё, что показывает свет, это массу грациозно двигающихся плеч и гибких спин, так что они выглядят как единый заводной поток. Одетый в монашескую одежду адовец сдаётся и перестаёт бежать. Адские гончие даже не сбавляют скорость. Адовец исчезает во влажных брызгах костей и густой прозрачной крови.

Словно по синхронизированному механическому сигналу, половина стаи адских гончих приходит в бешенство и атакует налётчиков со спины. Засадные хищники. Они впиваются стальными зубами в горло жертв и душат их, либо вгоняют головой в землю и сворачивают шеи. Адские гончие — странные и красивые твари. Кэнди бы их оценила. Я бы любил их ещё больше, если бы наблюдал чуть дальше. Скажем, из Франции. Часть стаи, которой не досталось воришек на перекус, отделяется от большей стаи и направляется в мою сторону. Я выгляжу как адовец. Для их крошечных пьяных мозгов я часть той шайки, что служит им наживкой. Стратегия в подобной ситуации проста. Бежать в другую сторону.

Я держу наац раскрытым. Размахивать им перед этими заводными пуделями было бы всё равно, что пытаться напугать Кинг-Конга зажжённой сигаретой, но он расчистит улицу от медлительных адовцев, если те окажутся у меня на пути.

Джек всё-таки последовал за мной. Он посреди улицы в квартале от меня. Думаю, он загипнотизирован гончими. Скорее всего, он никогда прежде не видел их за работой. Когда он видит, что я приближаюсь, то выходит из транса и пускается бежать. Он недостаточно быстр. Я легко обгоняю его, вспоминая старую шутку: «Убегая от медведя, тебе не обязательно быть самым быстрым бегуном. Тебе всего лишь нужно быть быстрее, чем парень позади тебя».

Я слышу, как Джек у меня за спиной скулит и что-то кричит. Я не оглядываюсь. Я слышу приближение заводных лап и челюстей гончих. Они слишком быстрые. Я не успеваю. Сворачиваю с улицы на тротуар. Мы не вернулись на дорогу смертников, но, возможно, сможем устроить прямо здесь свою собственную дорогу смерти.

Я замедляюсь всего на волосок. Пусть гончие возьмут след и приблизятся. Я выставляю вперёд наац. Если я ошибаюсь, это будет неряшливый способ уйти, но он лучше, чем от старости или от отравления несвежими моллюсками.

Мы возле квартала полуразрушенных домов. Когда гончие приближаются, я вытягиваю наац и прорезаю им поддерживающие стены опорные столбы. Сперва ничего не происходит, но затем позади меня раздаётся грохот, а за ним ещё и ещё. Звук такой, будто рушится весь квартал, но я не сбавляю темп, чтобы посмотреть.

Я слышу гончую прямо у себя за спиной. Она скрипит и лязгает, словно получила тяжёлые повреждения, но догоняет меня. Я делаю рывок в сторону, надеясь, что инерция огромной твари пронесёт её мимо. Так и происходит, и она врезается прямо в опорный столб сбоку дома. Я вижу всё за мгновение до того, как это случается, и делаю рывок обратно на улицу, чтобы меня не придавило. Я избегаю стены. Жаль, что не избегаю падающих обломков. Что-то резко ударяет меня прямо над левым ухом. Ну, вот и всё. Привет, мостовая. Я люблю тебя, мостовая. Думаю, побуду здесь какое-то время.

Когда я открываю глаза, на меня наползает огромная чёрная змея. Её чрево — это печь, а её тело — всё небо, и чтобы проползти, ей потребуется остаток вечности. Я могу подождать. Если эта Вселенная сгорит, у меня в кармане есть другая, которую дал мне Мунинн. Пусть шоу продолжается.

Я прихожу в себя лёжа на спине и шевелюсь. Я на платформе с натянутой сверху тяжёлой проволочной сеткой. Её буксирует «Унимог». Кто-то переключает и скрежещет передачами грузовика. Здесь со мной около восемнадцати адовцев. Некоторые сидят. Некоторые лежат на спине. Другие истекают прозрачной кровью там, где их разорвали челюсти большой адской гончей. Я узнаю некоторых из них. Это те адовцы, которые убегали от гончих.

«Унимог» ударяется о кочку, и один из истекающих кровью адовцев мгновенно исчезает.

— Хороший был трюк там с твоим наацем, — говорит кто-то.

Я поворачиваю голову так, чтобы смотреть вверх. На меня сверху смотрит улыбающийся адовец.

— Такой хороший, что я шибанул себя кирпичом, — отвечаю я.

Как и многие адовцы, он выглядит как шипастая рогатая жаба после сделанной в Голливуде пластической операции. Подтяжка щёк и шеи. Имплант в подбородок, придающий ему вытянутое лошадиное лицо. Он весь в синяках и следах побоев. Похоже, в драке он также лишился своих коротких рогов. Но его большие белые клыки всё ещё на месте. Те, что причиняют настоящую боль, впиваясь в тебя. Пытаться избавиться от адовца, когда тот крепко держит тебя своим хлебалом, это как попытаться анекдотами раскрутить мурену на партию в минигольф.

Я потираю голову сбоку. У меня в волосах липкая кровь. Я снова натягиваю капюшон, прикрывая кровь. Касаюсь лица. Хорошо. Кожа Маммоны всё ещё там. Приподнимаюсь на локтях и смотрю вперёд. Изображение пламени и прикрученные к передней части грузовика черепа животных выглядят знакомо. Это всё та же чёртова банда, что преследовала нас с Джеком от самого Пандемониума. Эти болваны поймали меня и даже не знают об этом. Если бы я не лежал