Избранные труды. Том IV - Олимпиад Соломонович Иоффе

должны являться не материальные средства, а неумолимая потребность творить. До войны оплата труда профессоров не превосходила уровня оплаты среднего служащего. Этого было явно недостаточно, но жертвенность ради науки не покидала ученых, хотя они с трудом сводили концы с концами. В 1947 году оплата труда ученых была резко повышена и стала в стране едва ли не самой высокой. Это имело как положительное значение, позволив ученым свободно вздохнуть, вместо поисков дополнительных заработков, так и отрицательный эффект, побудив тянуться к науке тех, у кого не было научного призвания и кто, став научным сотрудником, заказывал способным коллегам написание кандидатских и докторских диссертаций. Иногда к этому прибегали те, кто каким-то образом пробирался на высокие посты. Я знал «ученого», который, будучи заведующим сектором академического института, купил работу, лет десять тому назад защищенную в качестве кандидатской диссертации, и после некоторой ее доделки защитил как докторскую диссертацию. Вследствие установившегося засилья неучей наука не двинулась достаточно вперед, несмотря на созданные материальные стимулы, а количество ученых с докторской или тем более кандидатской степенью росло как грибы после дождя.

Бывали и более драматические случаи. Сперва человек, пришедший в науку, начинал ее достойным путем… Но потом он натыкался на сложившиеся источники обогащения в виде популярных работ и издавал их одну за другой, получая всегда оплату как за первые издания, а потому потерял охоту к собственному научному продвижению. Тем не менее, продвижение происходило благодаря давно отжившей первоначальной славе и наукообразному оформлению забытых истин. Этот человек продолжал призывать к чистоте науки громким голосом и в то же время не стеснялся переписывать без ссылок фразы из работ других авторов.

Немало ученых шло на большие подвиги ради идеалов науки. Юриспруденции известны деятели, которые, заболев раком, выявленном в смертельной стадии, узнавали у медиков, сколько времени им осталось жить, чтобы, стоя одной ногой в могиле, написать еще одну, последнюю работу. А рядом с ними почивали увальни, расчетливо тратившие деньги за чужой труд, чтобы получать барыши со значительным излишком.

В системе оплаты труда ученых есть какой-то дефект, превращающий науку в кормушку и отрицательно сказывающийся на научных достижениях. Эту систему нужно изменить, чтобы повышение заработка зависело от подлинных заслуг каждого ученого. Тогда исчезнет, наконец, деление научных работников на рабов и рабовладельцев, и справедливая оплата труда станет общим правилом также для науки. Искренность и страстность превратятся при этих условиях из призывов в реальные качества. И сама наука достигнет авторитета, какого она заслуживает как одна из самых высших сфер человеческой деятельности.

Право и поведение

§ 1. Поведение

Поведение людей и их коллективных образований составляет предмет правового регулирования. Назначение такого регулирования имеет своей целью обеспечение нужного поведения с точки зрения порядка, который соответствует данной общественной системе. Но и в этих пределах правовое регулирование не всегда возможно. Если право рассматривает определенное поведение как необходимое, оно должно быть, во-первых, подконтрольным, то есть проверяемым в смысле соблюдения установленных юридических правил, и, во-вторых, принудительно осуществимым, то есть вызываемым к жизни при помощи установленных законом мер вопреки воле уклоняющихся от соблюдения юридических предписаний. Поэтому, когда семейно-брачный закон допускал лишь брак по любви, то это была не правовая норма, так как наличие чувства любви невозможно проконтролировать, и при отсутствии этого чувства невозможно достичь его появления посредством принуждения.

Но даже при наличии обоих указанных признаков всеобщая регламентация подконтрольности и принудительной осуществимости поведения нецелесообразна. Конечно, право своими нормами обеспечивает свободу, но вместе с тем и ограничивает ее. Если бы по каждому поводу человек должен был оглядываться на действующий закон, свободная его жизнь перестала бы существовать. Это теперь прямо признается действующим в стране законодательством, провозгласившим дозволенным все, что прямо не запрещено. Учитывая незначительное время, истекшее с момента установления этого принципа, государство должно обеспечить его правильное понимание. Необходимо надлежаще толковать суть запрещения, чтобы не ограничивать его действие в противовес его содержанию.

Прямые законодательные запреты встречаются реже, чем количество запретительных норм. Уголовный кодекс, например, прямо запрещает все уголовно наказуемое, предусматривая лишь некоторые исключения (например, необходимую оборону или крайнюю необходимость). Административные правила вождения автомобилей, вводя предписания, тем самым запрещают противное им поведение. Но уже в гражданском кодексе число запретов встречается гораздо реже. А число цивилистических запретов, логически вытекающих из гражданской правовых норм, гораздо больше, чем можно предположить на первый взгляд. Чтобы составить об этом полное представление, нужно иметь в виду следующее.

Нарядустем, что всенезапрещенное дозволено, закон может регулировать одни разновидности определенного типа поведения и разрешить другие варианты такого же типа. Так, например, обстоит дело с договорами в гражданском праве, которые, закрепляя основные договорные виды, разрешают заключать и иные договоры, законом не предусмотренные. Это разрешение более ограниченно, чем все не запрещенное. Оно разрешает лишь не предусмотренные законом виды договоров, а не все любые соглашения вообще. Соглашение о совершении одним лицом неправомерного действия в пользу другого не есть вообще договор гражданского права, так как не порождает гражданских прав и обязанностей, а потому не является дозволенным договором. То же самое нужно сказать о принятии предложения прийти в гости или о согласии встретиться на спектакле в театре. Невыполнение такого соглашения одной из сторон может причинить убытки другой стороне, которые, однако, не подлежат возмещению, так как не вытекают из нарушения договора как акта делового характера.

Как правило, субъективное право ни к чему не обязывает управомоченного. Но есть права, являющиеся одновременно обязанностями, например, права-обязанности родителей по воспитанию детей. Уклонение от осуществления таких прав запрещено характером обусловленных ими обязанностей, и даже выбор родителями определенных воспитательных средств не полностью свободен, так как зависит от их положительной моральной оценки. То же самое следует сказать о гражданской правоспособности, разрешающей иметь только гражданские права и обязанности, или о компетенции органов власти, обязанных реагировать на все то, что требует применения их властных полномочий.

Бытует мнение, что введенное правило о компетентности только республиканских органов к изданию норм гражданского законодательства не исключает создание этих норм нижестоящими органами по поручению органов республиканских. Это мнение ошибочно. Раз общее правило не предусматривает возможности такой передачи компетенции, то и компетентный орган не вправе к ней прибегнуть. Это особенно становится ясным при сопоставлении с указанными правилами аналогичных, но еще более строгих требований уголовного закона, издавать которые вправе даже не все республиканские, а только законодательные республиканские органы. Никому не придет в голову допускать издание уголовных законов по поручению республиканского законодателя подчиненным ему другим, незаконодательным органом.

Особое место среди норм, расширяющих или ограничивающих индивидуальную свободу, занимает деление их на нормы императивные и диспозитивные. Первые допускают только определенное ими поведение. Вторые, восполняя пробелы в соглашении сторон, становятся императивными, если соглашением ничего иного не предусмотрено (например, обязывающие к текущему ремонту нанимателя и к капитальному – собственника сдаваемого имущества).

По общему правилу лишь исполнение обязанностей осуществимо в принудительном порядке, тогда как права, если они не являются одновременно обязанностями, в своем осуществлении зависят от желания управомоченного. Обычно если такое желание налицо, то побуждают к ускоренному осуществлению права нормы о давностном сроке, ограничивающем время осуществления права (исковая давность), или о сроке самого его существования (преклюзивные сроки). Но иногда встречаются права, носители которых относятся к ним более или менее безразлично, тогда как государство весьма заинтересовано в их осуществлении. Таковы, например, избирательные права. Если бы избиратели их не осуществляли, государство не могло бы сформировать свои избирательные органы. Между тем, в условиях сталинской диктатуры, когда любые выборы протекали якобы с участием подавляющего большинства избирателей (99,99 %), их исход и количество участников были заранее предопределены. Принимались меры не только к фактическому понуждению избирателей к участию в выборах, но и к совершению этих действий в первой половине дня. Тем не менее, находилось немало избирателей, которые от участия в выборах уклонялись. Сами выборы носили формальный характер, не стыкуясь с их результатом. А как сказал один европейский ученый, если бы управомоченный знал о формальности своего права, он бы отвернулся от него с отвращением.

Сейчас, когда выборы едва ли не во всех случаях превратились в двух– или многомандатные, их формализм в значительной степени уменьшился. Выборы Президента Российской Федерации, состоявшиеся