Хроники падшего мира - Иван Шашков

— Возможно, — ответил Максим, с трудом поднимаясь на ноги. — Потому что я верил не в силу артефактов. Я верил в людей. В их способность объединиться перед лицом зла.

Моргрейн издал последний крик, и его тело рассыпалось черным пеплом, который унес ветер.

Над полем битвы воцарилась тишина. А потом… потом раздался первый крик победы. За ним второй, третий… Гномы стучали топорами о щиты, эльфы запели торжественный гимн, люди обнимались и смеялись.

Лайа подбежала к Максиму как раз вовремя, чтобы поддержать его — силы окончательно оставили его, и он покачнулся.

— Тише, тише, — улыбнулась она. — Ты справился. Мы все справились.

— Мы победили? — неверяще спросил он.

— Да, — она крепче обняла его. — Благодаря тебе. Благодаря всем нам.

Максим посмотрел на метку на своей ладони. Она все еще светилась, но теперь это сияние было мягким, успокаивающим. Словно сам Арханор благодарил его за помощь.

Восходящее солнце окрасило небо в розовые тона, знаменуя начало нового дня. Дня, который навсегда изменил историю этого мира.

Потому что в этот день разные народы Арханора впервые по-настоящему объединились. И в этом единстве они нашли силу, способную победить даже самую страшную тьму.

Глава 22. Голоса пророчества

Рассвет окрасил небо над полем битвы в нежные розовые тона, но Максим едва замечал эту красоту. Его внимание было приковано к трем фрагментам артефакта, лежащим перед ним на старом каменном столе. После победы над армией Моргрейна они словно ожили — пульсировали мягким светом и, казалось, тихонько гудели, когда их подносили друг к другу.

— Они… поют, — тихо произнесла Лайа, стоявшая рядом. — Ты слышишь?

Максим кивнул. Он действительно слышал — не ушами, а какими-то иными чувствами. Мелодия, древняя как сам мир, струилась между осколками, рассказывая историю, которую он пока не мог понять.

— Пора, — произнес он, протягивая руку к первому фрагменту.

Его ладонь с меткой начала светиться в ответ, резонируя с артефактом. Когда его пальцы коснулись древнего камня, по телу пробежала волна энергии, и перед глазами замелькали образы — горы, подземные чертоги, древние руны, высеченные в камне…

— Максим! — голос Лайи вырвал его из видения. — С тобой все в порядке?

— Да, я… — он моргнул, приходя в себя. — Просто увидел что-то. Словно воспоминания, но не мои.

— Будь осторожен, — Лайа положила руку ему на плечо. — После битвы ты все еще слаб. Может, стоит подождать…

— Нет, — покачал головой Максим. — Мы должны сделать это сейчас. Пока фрагменты… пока они готовы.

Он не знал, откуда пришла эта уверенность, но чувствовал — медлить нельзя. Что-то назревало, что-то важное, и промедление могло стоить им всего.

В этот момент двери в зал распахнулись, впуская остальных членов их необычного отряда. Феррик, все еще покрытый пылью недавнего сражения, тяжело опирался на свой боевой топор. За ним следовала Киарра, чьи доспехи носили следы битвы, но осанка оставалась такой же горделивой. Замыкала процессию Аэлин, как всегда, держась в тени.

— Ну что, парень, — проворчал Феррик, подходя ближе к столу. — Готов раскрыть последнюю тайну этих побрякушек?

— Это не просто «побрякушки», гном, — мягко упрекнула его Киарра. — Эти артефакты хранят в себе силу, способную изменить судьбу целого мира.

— Потому и спрашиваю, — пожал плечами Феррик. — Прежде чем мы начнем что-то менять, неплохо бы знать, что именно собираемся натворить.

Максим снова посмотрел на фрагменты. Мелодия между ними становилась все отчетливее, словно они нетерпеливо ждали, когда их наконец соединят воедино.

— Я думаю… — начал он, но осекся, когда метка на его ладони вдруг вспыхнула ярким светом.

Три фрагмента артефакта отозвались на этот свет, поднявшись в воздух. Они медленно поплыли друг к другу, окруженные сияющей аурой.

— Отойдите! — крикнул Максим, чувствуя, как энергия в зале нарастает.

Все поспешно отступили к стенам, кроме Лайи, которая осталась рядом с ним. Фрагменты тем временем сблизились, образуя треугольник. Свет между ними становился все ярче, пока не превратился в сплошное сияние, в котором невозможно было различить отдельные части.

А потом раздались голоса.

Они звучали отовсюду и ниоткуда одновременно — древние голоса, говорящие на языке, которого Максим никогда не слышал. Но каким-то образом он понимал их смысл.

«Врата открыты,» — пел первый голос, глубокий и раскатистый, как горное эхо. — «Путь между мирами проявлен.»

«Времена сходятся,» — вторил ему второй, легкий и звонкий, словно весенний ветер. — «То, что было разделено, может быть воссоединено.»

«Выбор должен быть сделан,» — произнес третий, мудрый и спокойный, как течение глубокой реки. — «Странник из иного мира, ты должен решить.»

Максим почувствовал, как метка на его ладони отзывается на эти слова, пульсируя в такт с сияющим артефактом.

— Что… что это значит? — прошептала Лайа. — О каком выборе они говорят?

Но прежде чем Максим успел ответить, сияние в центре треугольника начало меняться. Оно сгустилось, принимая форму… кристалла. Того самого кристалла, который Максим видел в своем первом сне об Арханоре.

«Смотри,» — произнесли голоса в унисон. — «Смотри и помни.»

И перед его глазами развернулась история.

Он увидел Арханор таким, каким тот был тысячи лет назад — прекрасный мир, где магия струилась свободно, как вода, где все расы жили в гармонии, где не было границ между реальностью и чудом.

Он увидел, как пришла тьма — не Моргрейн, нет, что-то куда более древнее и страшное. Оно угрожало поглотить все сущее, стереть сам свет из мироздания.

Он увидел, как великие маги прошлого создали кристалл — средоточие всей силы и магии Арханора. Как они использовали его, чтобы отбросить тьму. Но цена была высока — кристалл оказался слишком могущественным для одного мира.

Он увидел, как кристалл разделили на части, как спрятали их в разных мирах, чтобы никто не мог использовать эту силу во зло. Как создали пророчество о страннике, который придет в час величайшей нужды…

Видения оборвались так же внезапно, как начались. Максим пошатнулся, и только рука Лайи удержала его от падения.

— Теперь я понимаю, — прошептал он. — Все это время… Моргрейн был не главной угрозой. Он был просто предвестником. Того, что грядет.

— О чем ты говоришь? — спросила Киарра, делая шаг вперед. — Что ты увидел?

Максим провел рукой по лицу, пытаясь