Как я изменил свою жизнь к лучшему - Сергей Литвинов

В подсобке класса по НВП среди сложенных горкой противогазов, длинного сейфа с автоматами Калашникова, стопкой плакатов и пособий, муляжами гранат и всякой другой ерунды размещался столик для работы преподавателя над планами и тетрадками, на самом же деле – удобный уголок для приватных посиделок. А в небольшом личном сейфике у военрука хранилась бутылочка «беленькой» и ядреная закуска к ней с такой чесночной составляющей, что можно было от духа, который он распространял, «чисто забалдеть». Правды ради, надо отметить, что опрокидывал Жмыкин рюмашку-другую только после уроков или в случае большого нервного потрясения. Мог делать это в одиночестве, но по большей части предпочитал компанию трудовика.

Если бы я знала, что стану писателем, то обязательно бы записывала за подполковником Жмыкиным все его высказывания! Это были настоящие шедевры. Мы дружно ухохатывались над ними, но терпели и изображали видимость должного подобострастия и солдатского рвения.

Так вот, это все была присказка, а теперь – вот вам и сказка.

По правилам, все ученики обязаны были на уроки НВП носить форменные военные зеленые рубашки и галстуки к ним. Низ рекомендовалось доукомплектовывать: мальчикам – темными брюками (поверьте: светлых брюк в школу никто и так не носил!), а девочкам – обувью на низком каблуке не выше трех сантиметров и темными простыми юбками не выше колена.

Я – и какие-то там правила-установки?

Ну, вы уже поняли.

Ходила я исключительно на каблуках не ниже семи сантиметров, а действительно строгая на первый взгляд длинная узкая юбка до середины голени… имела не самый приличный разрез с запахом спереди.

И когда я маршировала…

А ноги у меня были такие, знаете… как надо ноги! Вполне себе достойные. Впрочем, они остаются таковыми и до сих пор.

Зрелище взлетающей вверх в строевом шаге девичьей ножки у подполковника Жмыкина проходило по разряду большого нервного потрясения. И, прогнав меня пару раз туда-сюда по коридору перед одноклассниками, якобы для демонстрации идеального парадного шага, он загонял нас в класс, удалялся в подсобочку. Выходил он оттуда с красной ряшкой, довольно отрыгивал, распространяя на весь класс убойное амбре, поглаживал себя по галстуку и уже такое нес, что только конспектируй! Он забывал, кого спрашивал, а кого нет и кому какие оценки поставил. Чем мы и пользовались, уверяя подполковника:

– …да я в прошлый раз отвечал! Вы мне четыре поставили!

Часто это срабатывало.

Понятное дело, были у нас и серьезные уроки по НВП: и автоматы мы разбирали-собирали на время, ломая девичьи ногти, и стреляли в школьном тире по мишеням, что тоже являлось большим нервным стрессом для нашего военрука, ибо девичьи ножки учениц старших классов, стрелявших с позиции лежа…

Нелегко приходилось подполковнику.

Нам с ним – тоже.

И вот при всей своей деловитости и известности в школе я получила еще и дополнительный, совсем уж убойный бонус – молодого человека, «моего парня», который служил в армии. И фотографию которого в военной форме, улыбающегося загадочно на западный манер – красавец киношный прямо! – с небрежностью бывалой дамы я демонстрировала девчонкам двух классов в раздевалке перед физкультурой.

Два года пролетели незаметно.

К тому же в десятом классе я стала посещать театральную студию, которую вел один столичный режиссер, вынужденный временно поселиться в Крыму по рекомендации врачей – для излечения легочного заболевания.

Отчего-то я решила, что из меня выйдет отличная актриса для ведущих театров страны, да и столичный режиссер этот поддерживал мои устремления в столь амбициозных планах на шикарное будущее.

За день до выпускного вечера я получила большой нежданный подарок – с прибалтийских берегов приехал Вадим!

Вот такой вот сюрпризец!

За два года я совершенно от него отвыкла, да и, собственно, и привыкать еще не начинала. Но, помаявшись душевным неудобством первые минуты, я напомнила себе, что вообще-то это «мой парень» из армии вернулся, и мне вроде как положено его любить и радоваться долгожданной встрече!

Я и начала радоваться.

С выпускного вечера я слиняла.

Получила аттестат, выпила с одноклассниками бокал шампанского, села в такси и укатила домой, где ждал меня Вадим, по праву моего парня остановившийся жить у нас.

Мы снова гуляли, целовались до умопомрачения, пили терпкое крымское вино, купались голышом ночью в теплущем море, разговаривали о будущем…

За день до отъезда он сделал мне предложение.

И я согласилась, проигнорировав возможность подумать над столь серьезным решением.

Вадим уехал уже в качестве моего жениха, а у меня начиналась пора поступления в вуз.

В какой?

Все и так понятно – в артистки!

Разумеется, в Москву… Не в Жмеринку же!

Боже мой! Сейчас вспоминаю и удивляюсь – ну, своей упертой глупости не очень, а вот маминой мудрости и терпению до восхищения. Как она вообще все эти мои фокусы вынесла и вытерпела?!

Мама меня не отговаривала, не приводила совершенно закономерные и весомые аргументы против такого решения. Она сказала: «Вот прямо тебе приспичило в артистки? Ну, давай, доченька, попробуй, чтобы потом всю жизнь не жалеть об упущенной возможности воплотить свою мечту и чтобы не обвинять родителей, что не пустили и отговорили».

И доченька попробовала.

Не поверите – прошла все три тура прослушивания и даже сдала документы в Щепкинское театральное.

И тут….

Что это было – до сих пор не знаю и не понимаю.

Может, Судьба?

Стоим мы так стайкой из трех счастливых девушек, прошедших все туры предварительного прослушивания и уже подавших документы, и подходят к нам две разбитные девицы. Показали мимолетно свои студенческие книжки, представились второкурсницами и принялись объяснять нам «настоящие правила поступления». Дескать, чтобы действительно поступить – надо переспать с кем-то из преподавателей: выбирайте с кем. И – веером перед нами стопку фотографий известных артистов-мужчин…

И я, вместо того чтобы послать барышень подальше и понять, что это чистой воды подстава и развод – вся такая умная-умная, крутая-крутая, язвительная, отвечавшая влет на любую реплику, – развернулась, забрала документы и ушла.

А то! Буду я в этом участвовать! Меня жених в Риге ждет!

Ну, как это назовешь?..

Ни одну из тех девушек – как поступавших, так и разводивших нас – я потом никогда не видела ни в кино, ни в одном из театров Москвы и Питера.

Да и Бог с ними со всеми.

Меня ждала Рига и Вадим!

Любов-в-в-в…

Перед тем как отпустить доченьку в Ригу, мама посадила меня напротив и пояснила, что лучше бы мне свою девичью честь сохранить до замужества, в интимные отношения вступать не торопиться. Да и вообще ни с чем не торопиться…