Запах снега - Юрий Валин

— Ты не мирись, — посоветовал Лит. — Ты размышляй, планы вынашивай. Придет твое время. А пока выждать нужно. Подготовиться.

— Точно, — согласилась Дженни. — Углежог для разнообразия дело говорит. Ты, Ёха, момент выбери, когда ни нас, ни этой блохи, рядом не будет. Чтобы мы не слишком огорчались. Все дела сделаем, разойдемся. Вот тогда с одноглазым в глотки друг другу вцепитесь.

— Я не спешу, — буркнул Ёха. — Ни расходиться, ни с Ква сцепляться, у меня охоты нет. Одноглазый — нормальный парень. Военный разведчик, не какой-нибудь жандарм. И егеря — бойцы правильные.

— Вот и не заставляй их тебя резать, — сказал Лит. — Еще найдется тебе дело достойное и идейное.

— Действительно, — Дженни усмехнулась. — И сдохнешь с пользой, и дурь свою потешишь. А сейчас ты вроде договор заключил.

— А Ква тот договор нужен? — скептически поинтересовался Ёха.

— Ты полезный человек, или захребетник какой-то? — рассердился Лит. — Тебя тут все знают. Одноглазый такими людьми не разбрасывается. Онемеешь — цены тебе не будет.

— Ладно, онемею, — мрачно пообещал северянин и кивнул на узкоглазку: — Только она с нами идет, пока надежно не пристроим.

— Так кто возражает? — удивился Лит. — Ква против девчонки ничего не имеет. Она-то не из болтливых, да и понимает мало чего.

— Всё она понимает! — возмутился Ёха. — Она, если хотите знать, из образованных…

— Ну, ты дурень, — застонал Лит.

Дженни смотрела на северянина с презрением.

— Что, мне и с вами молчать? — изумился северянин.

— Навечно онемей, — безнадежно посоветовала ведьма.

— Хорошо, — Ёха вздохнул. — Только вы её не называйте «узкоглазкой» или «блохой». Она понимает.

— И как её прикажешь называть? — поинтересовался Лит.

— Её зовут — Ито. Она из японцев или корейцев. Я еще не разобрал, но точно из самураев. Враждебный класс, но достойный…

— Балбес, — страшным шепотом сказал Лит. Ведьма сплела пальцы, и болтуна понесло к стене. Ёха успел руки выставить и рожу сохранить.

— Молчу!

— Иди к Ква, пока забыться не успел, — посоветовал Лит. — Он в баню собирался, так что не томи милорда.

Ёха безмолвно замахал руками.

— О, боги! Что у тебя еще? — устало спросила Дженни.

— Вы Ито постригите поаккуратнее. Её блохи заели. Стесняется страшно. Жизнь-то походная, сами понимаете. Еще хорошо, что вшей здесь нет…

— Не выдумывай, и катись отсюда, — буркнула ведьма.

— Дженни, а, эта, хм… Ито понимает, что мы ее стричь будем? — неуверенно спросил Лит, поглядывая на сжавшуюся тщедушную фигурку.

— Не будь тупицей, — Дженни для пробы щелкнула ножницами. — Конечно, она все понимает. Что бы там наш дурень про самураев и прочих загорных дарков не выдумывал, она просто девчонка. Пусть и Пришлая. Кстати, постарше вас, дурней, будет.

— С чего это? — удивился Лит. — Её и из-за стола почти не видно.

Дженни объяснением не удостоила. Показала узкоглазке, чтобы та садилась. Девчушка, наконец, сняла плащ. Пытаясь поправить космы, присела на край табурета. Мужская рубашка болталась на тщедушном теле, словно одежку на черенок метлы набросили. Ну какой там возраст? Весу как в Малом, даром что ростом чуть повыше. Впрочем, какая разница? Лит принялся помогать, так как у Дженни одна рука все еще действовала вполсилы. Щелкали ножницы, длинные пряди сыпались на пол.

— Поосторожнее, — приказала Дженни. — На этих проклятых блох ворожба почти не действует.

Тянулась бесконечная дорога, мягко постукивали копыта, скрипели полозья саней.

— А ведь помалкивает герой ваш, — заметил Квазимодо. — Что, тогда по носу ему заехали, и хватило?

— Как можно?! Это он тогда от нервов красную юшку пустил, — сказал Лит, подбирая поводья.

— Бывает, — согласился шпион. — Одна моя знакомая считает, что все болезни от нервов, только чих от любви на росяной траве. Значит, справились? Здорово. Я, конечно, в вас не сомневался. Дженни — разумная девица, да и ты не промах.

— Ёха сам поднапрягся, — заверил Лит.

— Естественно, сам. Кляп вы ему не впихивали. Но по-дружески помогли. Вон, приятно глянуть — аккуратный, молчаливый и при деле. Почти умным выглядит.

Оглядываться на сани Лит не стал. Поддразнивает лорд-шпион. Углежог и Ква ехали верховыми сразу за охранниками. Купцы устали, до столицы оставалось всего ничего, а обоз едва тащился. Это ж как посмотреть, для шпионов десятидневное путешествие — сплошной отдых, а для торговых людей — тяжкий труд. Лит и сам раньше считал торговцев людьми рисковыми. Сейчас смешно вспомнить.

— Егеря наши довольны. Я, собственно, тоже. Не хотелось нам северянина в снег закапывать, — безмятежно признался шпион. — Как думаешь, всерьез он к узкоглазой прилип?

— Ква, ты уж прости, но то не наше дело, — пробормотал Лит.

— Да я ни в коей мере не сплетничаю. Просто интересно. Эта, как её, Ито, уж очень чахленькая была. Я среди Пришлых таких заморышей не встречал.

— Да я их вообще сроду не видывал. Ёха — первый, — сказал Лит.

— Ничего, как-нибудь и тебе истинные Пришлые подвернутся. Не решил на службу идти? Дело денежное и веселое. Кого только по службе не встретишь.

— Не получится из меня шпион. Дремуч я и неграмотен.

— Ну, грамоте и обучиться можно. А хитрости ты и сам недурно учишься. Я к тому говорю, что вы могли бы и командой ходить. Ворожее охрана понадобится. Такая охрана, чтобы и сама Дженни ей доверяла.

— Ква, не цепляй, — дрогнувшим голосом попросил Лит. — Не выйдет у нас. Кто она, а кто я? Да и какой из меня страж? Смех один. Углежог я. В лесу родился, в лесу и помру.

— В лесу, конечно, тоже неплохо. Но ворожее не стражи, а телохранители нужнее. От тебя одного она не шарахается.

— Привыкла.

— Вот-вот, привыкла. Ладно я — урод полумордый. С егерями наша ворожея вроде сдружилась, но на расстоянии держит. Это ведь у нее бессознательно получается.

— Не замечал, — обескуражено признался Лит.

— А ты на людей поглядывай. Занятно и полезно. Особенно женщин разгадывать. Такое искусство и углежогу пригодится. Хотя интересному парню можно и без подобных премудростей прожить.

— Кто интересный? — изумился Лит.

Шпион глянул сначала отсутствующим глазом, потом тем, что в наличии имелся, и с преувеличенной заботой предложил:

— Слушай, лесовик, давай тебе за королевский счет зеркало купим? С виду ты рослый парень, в плечах крепкий. С зубами, глазами, улыбкой обаятельной. Одним словом, как ни неприятно это признавать — красивый. Еще подкормишься, и баб от тебя придется древком глефы отгонять.

— Да что ты гонишь-то? — покраснел Лит.

— Вот она, благодарность, — печально качнул головой шпион. — Открываешь глаза человеку, он же тебе грубить начинает. Кстати, не забудь — в ворота въезжаем, живенько мой титул вспоминаем. Должен же и я когда-то гордо щеки надувать.

— Как прикажите, милорд.

— Рано, — Квазимодо значительно поднял палец к небу. — Дисциплина — важнейшая из добродетелей, ибо ниспущена нам самими богами. Как бывало говаривал первосвященник Светлого, безвременно покинувший мир наш…

— Только без Светлого, — попросил Лит. — Ибо воротит меня с двойных крестов.

— Слаб ты духом, — объявил шпион. — Своих богов нужно знать и любить. Чужих — тем более. На всякий случай. И богов в лицо знать, и наместников их, и служителей, вплоть до последнего колдунишки-погодника. Много еще трудов предстоит. Ну, пусть теми трудами другие займутся. Не мы одни у короля опора и надежа. Но ты дух свой укрепи, и все-таки поразмысли — что бы ты на месте «крестовых» делать теперь стал? Не все их замыслы я понял. И вот не люблю я, когда непонятность остается. Живот крутить начинает.

— Я поразмыслю, — пообещал Лит. — Вот только насчет духа… Излишне крепок я духом бываю.

— Ты про брата? Брось, не так уж и пованиваешь. Нет, от неожиданности люди конечно шарахаются. Но если вдуматься — ничего особенного. Вот когда «Лампу» мы трясли, ты с братом заодно трудился, а мы и не слишком-то морщились.

— Тогда все вокруг так воняло, что не до меня было, — заметил Лит.

— Тоже довод, — согласился Квазимодо. — Но и Дженни права — запах твой, скорее, морок случайный.

— Вы что, обо мне разговаривали?

— Не замечать тебя, что ли? — удивился шпион. — Ясное дело, говорили. Не специально, а к слову пришлось. Да что ты деревенеть, как тот дуб начинаешь? Ты же до сих пор боец команды. Несчастному Ёхе все косточки перемыли, а о тебе и слова не скажи?

— Нет, я не то имел ввиду. Просто, плохо Вонючкой зваться.

Квазимодо пожал плечами:

— Был вонючкой, теперь опытный лесовик-разведчик. Меня, к примеру, раньше исключительно Полумордым величали. Теперь только жена изредка обзовет, да и то любовно. Эх, бежит время…