Дорога смерти - Илья Бушмин

В эту секунду он думал, что хуже быть не может ничего.

Рябцев даже не подозревал, как он далек от истины.

Потому что и его, и даже Бегина, проблемы – все они были впереди.

Глава 12

Открыв глаза, Бегин сразу сощурился от лучей яркого утренего солнца, палящего в окно.

Вспомнив, что было ночью, Бегин не сразу поверил в происходящее. Но это не было сном. Прямо сейчас Бегин лежал под одеялом на постели, которая все еще пахла женщиной.

А шорох этой самой женщины доносился из кухни.

Бегин натянул джинсы. Взял со стола часы. Прилаживая их на запястье, посмотрел время. Была половина седьмого утра.

Света на кухне сидела за ноутбуком и что-то быстро печатала. При виде Бегина она, целиком погрузившись в работу и не слыша ничего, вздрогнула от неожиданности.

– Не пугай меня так.

– Обещаю.

Поколебавшись, Бегин приблизился к Свете. Она, улыбнувшись и машинально отвернув дисплей ноутбука от его взора, поцеловала Бегина.

– Ты ранняя пташка?

– Решила ковать железо, пока горячо. Пишу материал по вашей вчерашней операции. Кстати, я тут проверила новости, – Света довольно улыбнулась. – Пара каналов сделали сюжеты об операции в Раменском, но никакой информации у них нет, только картинка с места. Зато моя информация, которую я передала в информагентство, разошлась по всем СМИ. Если бы в таких новостях писали фамилию автора, сегодня я проснулась бы знаменитой.

– Поздравляю.

Бегин включил чайник. Приготовил кружку, насыпав кофе и сахар. Приоткрыл окно и взялся за пепельницу.

– Если ты не против.

– Мы у тебя.

– Я живу не здесь. Мы вообще непонятно где.

– Как спалось?

Бегин закурил, задумавшись над ее вопросом.

– Удивительно. Но я ничего не видел во сне. Я просто спал.

– Это так странно?

– Для меня да. Я забыл, когда последний раз такое было.

– Теперь ты знаешь рецепт, как спать крепко и сладко, – прыснула Света.

После смерти жены Бегин никогда ни с кем не встречался. Нет, он был близок с женщинами, но это было несколько раз за последние десять лет. Как правило, в командировках на дальних рубежах России, куда Бегина периодически отправляли – когда в одном из затерянных на бескрайних просторах страны появлялась дорожная банда, жестокая и неуловимая, и местным нужна была помощь. В таких командировках у него случались разовые отношения с кем-то из местных. Но это были именно отношения на раз, у которых не могло быть хоть какого-то будущего. Случайный секс с кем-то, кого ты больше никогда в жизни не увидишь. От всего остального Бегин бежал. Ему было 36 лет. Ровно 11 лет назад он потерял жену и едва не потерял жизнь – впрочем, оглядываясь назад, Бегин не мог поручиться, что жизнь он действительно не потерял. Это было призрачным существованием на грани двух миров. Так он жил, если посчитать, половину своей сознательной жизни. Он привык.

Ночь со Светой, казалось, был точно таким же мимолетным эпизодом. Но впервые за долгие годы Бегин почувствовал что-то еще. Нечто, похожее на близость. Он даже знал, почему. Из-за истории ее детства, услышанной Бегиным пару дней назад, когда они ехали из больницы. Они оба испытали потерю самых близких людей, что не могло отразиться на характере, личности и жизни в целом. И против своей воли Бегин видел в Свете родственную душу. Это его обескураживало.

А еще они оба жили в Москве. Мысль промелькнула где-то на периферии, но Бегин тут же запихал ее еще дальше.

Кашлянув, он проронил:

– Мне надо в управление.

– И кто из нас ранняя пташка?

– Сегодня будут новости. Если нам всем повезет, скоро все закончится.

– Нам всем?

– Я тебе обещал дать весь расклад, ты же помнишь.

– Рада, что и ты это помнишь. – Света встала и обняла его. – Спасибо.

– За что?

– Сам знаешь. За то, что помог мне. И… за то, что было ночью. Знаешь: сын, работа, ненормальный брат с его постоянными проблемами, снова работа. Бегаешь, как белка в колесе. А тут… Хоть какая-то подзарядка. Иногда это нужно, чтобы жить дальше.

– Да, наверное. Почему жизнь отнимает у нас столько сил, что нам нужна подзарядка для того, чтобы продолжать жить? Моэжет, все мы как-то неправильно живем?

Она провела пальцем по его шраму на боку.

– Откуда это?

– Что?

– Этот шрам. И вот этот, спереди. И еще вот этот. Это ведь шрамы?

Бегин вздохнул. Вспоминать о том, что было в тот проклятый день, сейчас хотелось меньше всего на свете.

– Я попал в аварию. Это было давно. – кашлянув, он проронил: – Мне надо в управление.

***

Во дворе УВД было ничтожно мало машин. Это сразу бросилось в глаза Бегину, когда они со Светой через час зашли в ворота. Журналистка завела двигатель своего «пежо». Сообщила, что первым делом заскочит к брату. Бегин попросил передать ему привет. А потом она уехала, оставив Бегина наедине с воспоминаниями о минувшей ночи.

В фойе управления скучал сержант в бронежилете и с автоматом на плече. Не было голосов, топота ног и вообще привычного шума – с момента введения в УВД особого режима несения службы здание не спало никогда.

– Сержант, а где все?

– А вы не знаете? – удивился тот. – Сегодня похороны Шахова.

Шахову заказали красивое мраморное надгробие за счет УВД – Лопатин решил не скупиться, зная, что этого от него ждет весь личный состав. Могилу Шахову выкопали в центре городского кладбища, рядом с удобными дорожками и ухоженными могилами. Места было много – достаточно для десятков оперов, которые в парадной форме пришли в это утро почтить память павшего коллеги.

Здесь были в основном оперативники. Отдел угонов в полном составе. Несколько следователей из следственного отдела УВД, которые специализировались по кражам автотранспорта и вплотную работали с подразделением, в котором служил Шахов. Несколько человек из отдела имущественных преступлений, располагавшегося напротив отдела угонов и по роду деятельности часто пересекавшегося с «угонщиками». Родственники Шахова. Бледная всхлипывающая жена в черном, которую придерживал за руку старик с окаменевшим лицом, очень похожим на самого убитого оперативника. Отец Шахова.

– … Сотрудники угрозыска – это люди, которые одними из первых встречаются с преступниками лицом к лицу, – читал Лопатин речь, стараясь как можно реже заглядывать в бумажку, и как можно чаще смотреть в лица подчиненных. – Виталий Шахов был добросовестным сотрудником, примерным стражем порядка и просто хорошим человеком, который погиб при трагических обстоятельствах – при исполнении служебного долга от рук бандитов. Подвиг наших павших товарищей, таких, как оперуполномоченный уголовного розыска капитан полиции Виталий Шахов – это яркий пример образцового отношения полицейских к службе. Он до последней минуты жизни остался верен присяге, что говорит о его чести и мужестве и будет служить примером для всех, кто служит в органах внутренних дел. Хочу заявить, что мы никогда не оставим в беде родных и близких нашего павшего соратника…

Рябцев стоял здесь же. Его мутило. Похмелье было жуткое. Слушая речь полковника, Рябцев старался сосредоточиться на этих словах – но мысли опера жили собственной жизнью. Плавая в похмельной дреме, они снова и снова возвращались к Вике. К тому, что сделал он. К тому, что сделала она. К тому, что сделали они оба с собственной жизнью. И к тому, почему Рябцеву казалось прямо сейчас, что все в этой жизни больше не имело никакого смысла.

Тем временем в управлении ФСБ ранним утром собрался оперативный состав, задействованный в операции. Сама работа в управлении не прекращалась ночью ни на минуту. Как только криминалисты по отпечаткам пальцев из оружейки Кареты установили личности тех, чьи данные имелись в картотеке, началась работа по проверке и установлению адресов. Расков просматривал досье с фотографиями подозреваемых, которые выкладывал перед ним один из оперов группы, тараторя при этом:

– Ренат Халилов, уроженец Казани, условный срок за хулиганство. Теймурат Леладзе, уроженец и гражданин Грузии, судимость за контрабанду наркотиков. Евгений Нестеров, условный срок. По Нестерову особенно интересно вот что: он таксист, хороший водитель, открыты все категории, срок также за дорожное происшествие.

– Скорее всего, водитель банды, – кивнул Расков, помечая у себя в блокноте.

– Да. Идем дальше. Ришат Исмагилов, уроженец Тольятти, судим за грабеж. Антон Машков, уроженец Орла, находится в розыске за изнасилование. Юсуп Мансуров, уроженец Липецка, судим за хранение оружия. Юрий Карамышев, уроженец Пензы…

– Господи, – Расков был поражен. – Да здесь сброд со всей России, и не только.

Сбор оперов был назначен на восемь часов утра. Расков не обманул Лопатина – здесь были и сыщики из убойного отдела УВД Домодедово, с самого начала включенные в штаб по делу банды ДТА. Включая Наумова и Стасина.