Больше, чем любовница - Мэри Бэлоу

– Насколько я поняла, вы отличный наездник, лорд Фердинанд, – сказала она.

Фердинанд, наивный и простодушный добряк, тут же проглотил наживку.

– Простите, леди Сара, вы не согласитесь покататься со мной в парке завтра днем?

– С удовольствием, спасибо, – почти пропела она и, подняв глаза, встретилась с мрачным взглядом герцога Трешема. Но если она ожидала увидеть на его лице досаду, то ее ждало разочарование: казалось он был лишь приятно удивлен.

– Я подошел, чтобы проститься, миледи, – сказал он с легким поклоном.

– О, – все еще улыбаясь, ответила она, – это вы, ваша светлость? Я, признаюсь, совсем забыла, что и вы почтили нас визитом.

Ничего более неприличного ей еще не доводилось произносить на публике. Джейн была необыкновенно довольна собой.

– Ах так! – сказал он достаточно громко, чтобы слышала не только она, но и те, кто находился рядом. – Неудивительно. Говорят, я редко бываю с визитами. Но для вас я сделал исключение – не часто представляется возможность выпить чаю с бывшей служанкой.

Он повернулся и пошел прочь, довольный тем, что последнее слово все же осталось за ним. Она прожигала взглядом его удаляющуюся спину, позабыв о хороших манерах, а окружающие или в полном ошеломлении смотрели друг на друга, иди, притворившись глухими, прочищали горло, Леди Хейуорд похлопала Джейн по руке:

– Браво! Великолепный выпад. Вы застигли Трешема врасплох. Он не нашел ничего лучшего, как опуститься до откровенного злобствования. О, как вы мне нравитесь!

Их беседа продолжалась еще некоторое время, пока гости не стали расходиться.

– Еще никогда мой дом не пользовался таким успехом, – со смехом сообщила леди Уэбб после того, как ушел последний гость. – За что, как мне кажется, я должна благодарить герцога Трешема.

– Ну что же, – более язвительно, чем ей хотелось бы, сказала Джейн, – я ему премного благодарна. Если же герцогу вздумается вернуться, прошу вас, тетя Генриетта, передайте ему, что меня для него нет.

Леди Уэбб внимательно взглянула в глаза своей подопечной.

– Он так плохо с тобой обращался, Сара?

– Нет, нет, – решительно возразила Джейн. – Никто меня ни к чему не принуждал. Он предложил, и я согласилась.

«Если не считать того, что он заставил меня полюбить его. А, узнав правду, стал холоден как лед и не захотел поверить мне даже в том, что я открылась ему навстречу так же, как он открылся мне. Если не считать того, что он перевернул во мне все чувства, оставив в душе лишь пустоту и смятение. Он сделал меня ранимой, скрытной, несчастнейшей из женщин».

Она не высказала свои мысли вслух, но леди Уэбб и без того сделала свои выводы.

– Если не считать того, что ты в него влюбилась, – тихо сказала она.

Джейн с испугом посмотрела на крестную и не смогла сдержать слез,

– Я ненавижу его, – со всей убежденностью произнесла она.

– Вижу, – с едва заметной улыбкой согласилась леди Уэбб. – Но почему? Ты можешь мне сказать?

– Потому что он бесчувственное, надменное чудовище, – всхлипнула Джейн.

Леди Уэбб вздохнула.

– О Боже, – сказала она, – ты действительно в него влюблена. Я не знаю, радоваться или плакать. Весь день я думала, что нужно сделать, чтобы помочь тебе оставить прошлое в прошлом. Я, собираюсь представить тебя королеве, Сара, а на следующий день устрою бал в твою честь. Я волнуюсь, как молоденькая девушка. Твой первый бал будет гвоздем сезона.

Ты знаменита, моя дорогая. И давай вместе строить планы на будущее.

Джейн мечтала об этом бале еще несколько лет назад. Но сейчас, накануне долгожданного события, она не могла думать ни о чем, кроме этого визита Джоселина – каким холодным и надменным он явился, намеренно не замечал ее и обратился к ней лишь затем, чтобы нанести оскорбление. Сколько дней прошло с того вечера, когда он закончил ее портрет и затем открыл ей свое сердце и плакал, держа ее на коленях?

Казалось, все это было в другой жизни.

Казалось, все это было с совсем другими людьми.

Теперь она ненавидела его.

И готовилась жить с вечной тяжестью на сердце.

И вдруг ее объял ужас. Ее портрет. Ее сокровище. Она покинула свой дом, не взяв его с собой!

Она сказала – «свой дом»?

Дом?..

Весь высший свет часов около шести пополудни совершал променад в Гайд-парке. Гуляющие обменивались взглядами, репликами, сплетнями, кто-то тут же становился объектом сплетен, дамы рассматривали последние модели туалетов, кто-то отчаянно флиртовал, кто-то благосклонно разрешал пофлиртовать с собой.

Джейн, в голубом платье с пелериной и в простенькой соломенной шляпке, подвязанной под подбородком широкой голубой лентой, с соломенного цвета зонтом в руках, была мила и очаровательна. Она сидела в новой коляске Фердинанда, сам же владелец этого роскошного экипажа на высоких рессорах, с откидным верхом управлял парой лошадей. Он оживленно беседовал с Джейн, не забывая при этом представлять ее множеству людей, которые подходили к ним с единственной целью поближе рассмотреть знаменитую леди Сару Иллингсуорт, даму, о которой только и говорили в лондонских гостиных, пересказывая ее историю, неимоверно быстро обрастающую множеством версий.

Она улыбалась, поддерживая забавную болтовню Фердинанда, весьма симпатичного молодого человека, который старался изо всех сил ее очаровать. Ферди был очень похож на старшего брата, и это сходство никак нельзя было причислить к его недостаткам.

Но наслаждаться в полной мере солнцем, воздухом, всей атмосферой прогулки Джейн мешали мысли об этом самом старшем брате юного джентльмена. Несмотря на все чудесные перемены, произошедшие с ней за последние сорок восемь часов – избавление от страха, возвращение к привычному образу жизни, в привычный мир, – Джейн, к своему ужасу, мечтала, чтобы время откатилось вспять – на неделю. Тогда они были вместе, он рисовал, она занималась рукоделием. День ото дня они становились все ближе. Они любили друг друга.

Смешные иллюзии!

Реальность – это то, что происходит сегодня и сейчас.

С коляске лорда Фердинанда подъехали два всадника. Один из них – виконт Кимбли, другой – герцог Трешем. Очень трудно было, глядя на этого надменного аристократа, даже про себя называть его «Джоселин». Впрочем, он, герцог Трешем, был, как обычно, мрачен, высокомерен и совершенно недосягаем. Он коснулся полей шляпы кнутовищем, поклонился и пожелал ей всего доброго, а вот Кимбли улыбнулся и поцеловал руку. Несколько минут продолжался обмен любезностями между виконтом Кимбли и пассажиркой коляски. Герцог все это время молча смотрел на нее.

Джейн, игриво вращая зонтик, с улыбкой согласилась на следующий день поехать кататься с лордом Кимбли. Потом, когда они разъехались, Джейн, все так же улыбаясь, проглотила стоявший в горле комок. Боль ушла внутрь и осела в груди.