Жангада. Кораблекрушение "Джонатана". - Жюль Верн

До 1881 года эта территория Нового Света не была связана ни с одним цивилизованным государством, даже с самыми ближайшими соседями — Чили и Аргентиной, которые в то время оспаривали друг у друга пампасы Патагонии. Поскольку Магелланова Земля не принадлежала никому, то, если бы там возникли какие-нибудь поселения, они могли бы сохранить полную независимость.

Эта громадная страна занимает площадь пятьдесят тысяч квадратных километров. Помимо множества небольших островков, к ней относится Огненная Земля, острова Десоласьон, Кларенс, Осте и Наварино, а также архипелаг мыса Горн, состоящий из островов Греви, Уоллестон, Фрейсинэ, Эрмите и Хершел, и, кроме того, крошечные островки и рифы, которыми завершается огромный массив Американского материка.

Огненная Земля — самый крупный из островов архипелага Магальянес — на севере и на западе ограничен извилистым побережьем, идущим от скалистого мыса Эспириту Санто до пролива Магдалена. Образуя на западе причудливой формы полуостров, над которым возвышается гора Сармьенто, Огненная Земля заканчивается на юго-востоке мысом Сан-Диего, по очертаниям напоминающего сидящего на задних лапах сфинкса, хвост которого опущен в воды пролива Ле-Мер.

На этом большом острове и происходили в апреле 1880 года события, описанные в первой главе. Пролив, простиравшийся перед глазами Кау-джера, назывался проливом Бигл. Он омывал южное побережье Огненной Земли, а его противоположный берег составляли острова Гордон, Осте, Наварино и Пиктон. Еще южнее были разбросаны причудливой формы мелкие островки архипелага мыса Горн.

За десять лет до начала нашего повествования тот, кого индейцы позднее назвали Кау-джером, впервые появился на Огненной Земле. Как он туда попал? Вероятно, на одном из парусных или паровых судов, плававших по лабиринту проливов Магеллановой Земли, мимо рассеянных в Тихом океане ее многочисленных островов, где моряки скупали у индейцев шкуры гуанако и тюленей, шерсть американской ламы-викуньи и страусовые перья.

Таким образом, присутствие чужеземца на этом острове объяснить было не трудно. Значительно труднее было бы ответить на вопрос о его имени, национальности и о том, кто он: уроженец Старого или Нового Света?

О нем ничего не знали. Впрочем, нужно отметить, что он никого и не интересовал. Да и кто бы стал задавать подобные вопросы в стране, где не существовало никакой власти? Ведь Кау-джер находился не в одном из тех организованных государств, где полиция интересуется прошлым человека и где невозможно прожить долгое время незамеченным. Здесь же не существовало людей, облеченных какой-либо властью, и можно было пользоваться полнейшей свободой, не считаясь ни с законами, ни с обычаями той или иной страны.

Первые два года после прибытия на Огненную Землю Кау-джер не хотел обосновываться в каком-нибудь определенном месте. Во время непрерывных скитаний он часто заводил знакомства с индейцами, но никогда не приближался к факториям, созданным здесь белыми колонистами. Если же ему и приходилось для пополнения запасов пороха и медикаментов вступать в сношения с моряками, приплывавших на один из островов архипелага, то он делал это всегда через кого-нибудь из огнеземельцев. Подобные сделки Кау-джер совершал либо путем обмена, либо расплачивался за покупки испанскими или английскими деньгами, в которых, видимо, не испытывал недостатка.

В остальное время он странствовал по острову, посещая различные племена, переходя из одного поселения в другое. Он находился то среди жителей побережья, то среди индейцев, кочевавших по центральной части острова; спал вместе с ними в хижинах или палатках, занимался, как и они, охотой и рыбной ловлей. Кау-джер лечил больных, помогал вдовам и сиротам. Бедные люди полюбили его всем сердцем и дали почетное имя «Кау-джер», ставшее известным на всех островах архипелага.

Несомненно, Кау-джер был образованным человеком. Особенно хорошо он знал медицину. Кроме того, он так свободно владел многими языками, что французы, англичане, немцы, испанцы и норвежцы с одинаковой легкостью могли принять его за соотечественника. Вскоре к своему багажу полиглота таинственный незнакомец присоединил и язык индейского племени яганов. Он бегло изъяснялся на этом самом распространенном на Магеллановой Земле наречии.

Огненная Земля, где поселился Кау-джер, отнюдь не является необитаемым островом, как обычно полагают ученые. В действительности страна эта гораздо интереснее и богаче, чем ее описывали первые исследователи. Конечно, было бы преувеличением считать ее земным раем или утверждать, что ее крайняя оконечность, мыс Горн, не подвержена частым и сильным бурям. Однако существуют же и в Европе плотно населенные страны, где климатические условия еще суровее, нежели в этих краях. Если климат Магеллановой Земли характеризуется крайне высокой влажностью, то зато благодаря морю тут всегда держится довольно ровная температура и не бывает таких жгучих морозов, как в северной России, Швеции и Норвегии. Средняя годовая температура здесь не опускается зимой ниже 5o, а летом не поднимается выше 15o по Цельсию.

Но даже при отсутствии метеорологических данных один вид этих островов мог бы удержать исследователей от излишнего пессимизма хотя бы в оценке климатических особенностей Магеллановой Земли. Такая пышная растительность не могла бы развиться в условиях полярной зоны. На архипелаге Магальянес немало густых лесов и обширнейших пастбищ, способных прокормить бесчисленные стада.

И все-таки страна эта почти безлюдна. Население ее состоит лишь из небольшого числа индейцев, называемых «огнеземельцами», — настоящих дикарей, которые почти не знают одежды и влачат нищенское существование, кочуя по необозримым и пустынным прериям.

Задолго до начала описываемых событий правительство Чили как будто заинтересовалось неизведанными территориями и основало у Магелланова пролива колонию Пунта-Аренас. Но последующих шагов в этом направлении не делалось, и, хотя молодая колония развивалась и процветала, Чилийская республика не предпринимала дальнейших попыток укрепиться на Магеллановой Земле в собственном смысле этого слова.

Что же привело Кау-джера сюда, в почти никому неведомый край? Это оставалось загадкой, которую, впрочем, можно было частично разгадать, услышав страстный возглас, брошенный им с вершины скалы, — своеобразный вызов небу и восторженную хвалу природе.

«Ни бога, ни властелина!» — классическая формула анархистов. Судя по ней, можно было предположить, что и Кау-джер принадлежал к этой секте, вернее — к разношерстной толпе, в которой встречается немало уголовных преступников и одержимых фанатиков. Первые, обуреваемые завистью и злобой, всегда готовы пойти на любое насилие и даже на убийство. Вторые же мечтают об утопическом обществе, где навсегда будет уничтожено зло потому лишь, что отменят законы, созданные якобы для искоренения того же зла.