Одиссея Грина - Филип Фармер

Черчилль поблагодарил и вышел из кабинета. Следуя наставлениям чиновника, он отправился в Дом Заблудших Душ.

Там оказались все, с кем он расстался накануне. И все они были в одеждах народа Ди-Си. Не один Руд догадался продать свою.

Обменявшись с друзьями последними новостями, Черчилль справился о Сарванте.

— Не слышали о нем ни слова, — сказал Гбве-Хан и добавил: — А мы до сих пор не пришли ни к какому решению.

— Если наберетесь терпения, — обнадежил Черчилль, — то, возможно, еще поплывете домой.

Он поведал им все, что удалось разузнать о мореплавании в Ди-Си и о шансах заполучить корабль.

— Если я добуду корабль, — заключил он, — то уж позабочусь, чтобы каждому из вас на нем досталось по койке. Прежде всего, вы должны быть готовы заменить моряков. Это означает, что придется присоединиться к какому-либо из морских братств, а затем походить в море для тренировки. Осуществление такого плана требует времени. Если же вас это не устраивает, вы можете попробовать добраться по суше.

После двухчасового бурного обсуждения все приняли план Черчилля.

— Вот и прекрасно, — заключил он, поднимаясь из-за стола. — Пока оставайтесь здесь как в нашей штаб-квартире. Вы знаете, как связаться со мной. До скорого! Удачи вам!

Черчилль не стал гнать оленей, позволил им идти тем шагом, который им по душе. Он все еще опасался того, что выяснится, когда он вернется в дом Витроу, а ведь он еще не решил, как ему поступить.

Наконец карета остановилась перед домом. Слуги выпрягли оленей. Черчилль заставил себя войти в дом. Робин с матерью сидели за столом и стрекотали, как пара счастливых сорок.

Робин соскочила со стула и подбежала к нему. Глаза ее сияли, она восторженно улыбалась.

— О, Руд, это свершилось! Я ношу ребенка Героя-Солнце, а жрица сказала, что это будет мальчик!

Он попытался изобразить улыбку, но безуспешно. Даже когда Робин обняла его и расцеловала, а затем начала танцевать от радости, ему все еще не удалось справиться с собой.

— Хотите холодного пива? — предложила мать Робин. — У вас такой вид, будто вы получили плохие вести. Надеюсь, ничего страшного? Сегодня у нас должен быть праздник. Я сама дочь Героя-Солнце и дочь моя — дитя Героя-Солнце. А вот теперь и внук мой будет сыном Героя-Солнце. Благословение Колумбии трижды простерлось над этим домом! Мы должны отблагодарить ее весельем и смехом.

Черчилль сел, выпил кружку пива, вытер пену с губ и произнес:

— Вы должны простить меня. Я наслушался жалоб моих товарищей. К вам это не имеет никакого отношения. Меня сейчас больше всего интересует дальнейшая судьба Робин.

Анжела Витроу посмотрела на него, хорошо понимая, что сейчас происходит в его душе.

— Что ж, она возьмет себе в мужья какого-нибудь удачливого молодого человека. Похоже, что самой ей будет весьма трудно сделать выбор — ведь не менее десятка мужчин питают серьезные намерения по отношению к ней.

— Отличает ли она кого-нибудь из них? — не очень-то тактично, как ему самому показалось, спросил Черчилль.

— Она ничего не говорила мне об этом, — ответила мать Робин. — Но будь я на вашем месте, Черчилль, я бы спросила у нее об этом прямо здесь и сейчас… пока не объявились другие соискатели.

Он смутился, но ничем не выдал свое волнение.

— Вы прямо читаете мои мысли.

— Вы ведь настоящий мужчина, правда? И я точно знаю, что вы нравитесь Робин. Я уверена, что вы будете ей отличным мужем.

— Благодарю вас… — пробормотал Черчилль.

Некоторое время он сидел молча, барабаня пальцами по столу, затем встал и подошел к Робин, которая ласкала одну из своих кошек. Обняв Робин за плечи, он спросил:

— Пойдешь за меня, Робин?

— Да, да! — закричала она и упала в его объятия.

Вот все и решилось.

Как только Черчилль принял решение, его уже нисколько не беспокоило, что Робин не девушка и что она зачала ребенка от капитана Стегга. Ведь могло, в конце концов, случиться так, что она была замужем за ним и родила от него сына, а затем Стегг умер, и поэтому у Черчилля не может быть ни малейших оснований обвинять в чем-либо ни его, ни Робин. Эта ситуация ничуть не отличалась от той, которую он так мучительно обдумывал: Робин и вправду была замужем за его бывшим командиром, хотя и всего одну ночь, а Питер Стегг обречен, хотя еще и жив пока.

Он понял, что его душевное равновесие нарушилось только тем, что он рассматривал происходящее, исходя из неприемлемых в данном случае оценок. Ему хотелось, чтобы его невеста была девушкой, но вышло иначе, и с этим уже ничего не поделаешь.

И все же где-то в самой глубине души у него то и дело возникало ощущение, будто его обманули.

Но предаваться все время подобным мыслям было просто невозможно — жизнь продолжалась. Витроу вызвали домой из его конторы. Он разрыдался, обнял дочь и своего будущего зятя, а затем напился вусмерть. Тем временем служанки увели Черчилля, чтобы помыть его, постричь, сделать массаж и надушить. Выйдя из ванны, он увидел, что Анжела Витроу с несколькими подругами занята приготовлениями к праздничному гулянью, которое должно было состояться сегодня же вечером.

Гости стали собираться сразу после ужина. К этому времени успели изрядно набраться и старшие Витроу, и суженый младшей из них, но гостей это нимало не смущало. Казалось, другого они и не ожидали и вовсю стремились догнать хозяев.

В доме Витроу воцарилась атмосфера буйного веселья, шумных разговоров и неприкрытого хвастовства. Общее настроение не испортил даже прискорбный инцидент, когда один из парней, ранее ухаживавших за Робин, непристойно прошелся по поводу чужеземного акцента Черчилля, а затем вызвал его на поединок. Имелась в виду дуэль на ножах, причем оба должны быть привязаны за талию к тотемному столбу. Робин доставалась победителю.

Освоившись с простыми нравами Ди-Си, Черчилль просто заехал парню в челюсть. Друзья его, хохоча и громко икая, отнесли неподвижное тело своего незадачливого приятеля в одну из своих колясок, а сами вернулись продолжать веселье.

Около полуночи Робин оставила друзей и взяла Черчилля за руку.

— Идем в постель, — шепнула она.

— К-куда? С-сейчас?

— Ко мне в комнату, глупенький. И, разумеется, сейчас.

— Но, Робин… мы ведь еще не поженились? Или я такой пьяный, что даже не заметил этого?

— Ну и что? Свадьба будет в Храме в конце следующей недели. Только какое отношение это имеет к нашему желанию завалиться в постель?

— Никакого, — согласился он, пожимая плечами. — Другие времена — другие нравы. Веди, Макдуф.

Робин хихикнула и спросила: