Одиссея Грина - Филип Фармер

— Сейчас мне пора уходить, — успел сказать Стегг. — До завтра.

Он повернулся и быстро пошел прочь. Только усилием воли он сдерживался, чтобы не побежать.

Так прошло еще несколько дней и ночей. Утром — слабость и разработка планов побега. Днем — еда, пьянство и дикие необузданные выходки, иногда заканчивающиеся яростными скачками. Ночью — кромешное марево исступленно кричащей белой плоти, слияние в единый огромный организм, пульс которого, казалось, бился в такт с глубоко упрятанным сердцем самой Земли, превращение каждого отдельного человека в стихийную силу, безумное исступление тела, послушного воле Первейшего закона жизни. Он становился орудием природы, у которого не оставалось иного выхода, как только повиноваться тому, что всецело им овладевало.

Великий Путь из Вашингтона по началу пролегал по Коламбия-Пайк, бывшему федеральному шоссе № 1. В Балтиморе он свернул на бывшее федеральное шоссе № 40, теперь называвшееся Дорогой Мэри. В Вимлине (Уиллмингтон, штат Дэлавер) он перешел на бывшую магистраль Нью-Джерси. Этой дороге было присвоено имя еще одной дочери Колумбии, Ньюджи.

Целую неделю Стегг находился в Кепте (Камдене) и обратил внимание на большое количество воинов в городе. Ему объяснили, что скопление войск связано с тем, что по другую сторону реки Двей (Дэлавер) расположена Филадельфия, столица враждебного государства Пантс-Эльф (Восточная Пенсильвания).

Воины сопровождали Стегга по выходе его из Камдена, по бывшему федеральному шоссе № 30 до тех пор, пока он не оказался достаточно далеко от границы. Потом они повернули назад, а он со своей свитой продолжал свою миссию в городишке Берлин.

После пышной церемонии и последовавшей за ней оргии Великий Путь продолжался все по тому же шоссе № 30 до Таланта (Атлантик-Сити).

В Атлантик-Сити Король-Олень задержался на две недели. Население этого города, а составляло оно обычно тридцать тысяч, увеличилось пятикратно за счет сельских жителей, устремившихся в него, чтобы принять участие в ритуале. Отсюда процессия проследовала по бывшему Бульвару Гарден-Стэйт, пока не перешла на федеральное шоссе № 72. Пройдя еще по шоссе № 70 и шоссе № 206, они прибыли в Тринт (Трентон), где их снова встретила многочисленная охрана.

Выйдя из Трентона, Герой-Солнце снова очутился на Коламбия-Пайк. Сделав положенные остановки в сравнительно крупных городах Элизабет, Ньюарк и Джерси-Сити, он на пароме переправился на остров Манхэттен. Здесь его пребывание было наиболее длительным, поскольку в Манхэттене оказалось пятьдесят тысяч своих жителей и множество жителей из окружающих его городов, вместе составляющих Великий Нью-Йорк.

Кроме того, именно здесь начинались игры Большой Серии.

Стегг должен был не только открыть первый матч сезона, но и присутствовать на каждой игре. Он сразу же обнаружил, что за восемьсот лет игра изменилась очень сильно.

Насколько он помнил, в Америке прошлого бейсбольные матчи проводились на ровном поле, на середине которого разбивалась квадратная площадка со стороной в 90 футов. Площадка располагалась «ромбом», то есть так, чтобы ее углы были направлены к сторонам поля. В углах квадрата устраивались базы, одна из которых называлась «домом». Принадлежностями для игры являлись бита, набитый волосом кожаный мяч и перчатки-ловушки. В игре участвовали две команды по девять человек каждая, причем каждый игрок имел свои обязанности. Игроки «атакующей» команды по очереди, стоя у «дома», должны были отбивать битой мяч и во время его полета перебегать от одной базы к другой. Полный пробег по квадрату приносил команде очко. Игроки «защищающейся» команды старались поймать мяч и «запятнать» им перебегающих противников. Если это удавалось три раза подряд, команды менялись ролями. Выигрывала та команда, у которой оказывалось больше очков после девяти таких смен. Бейсбол прошлого требовал от игроков большой ловкости, быстроты, силы и согласованности действий всех игроков.

Теперь же игра велась так, что матч, на котором не было серьезных увечий и нескольких смертельных исходов в каждой из команд, считался неудачным.

Первая часть Большой Серии состояла из игр между чемпионами различных областей Ди-Си. В финале встретились Великаны Манхэттена и Вашингтонские Странники. Победили Великаны, но при этом потеряли столько игроков, что вынуждены были пригласить пол-команды Странников в качестве резерва для предстоящих международных встреч.

Международная часть Большой Серии состояла из игр между чемпионами Ди-Си, Пантс-Эльфа, Кейсиленда, Ирокезской Лиги, карельских пиратов, Флориды и Буффало. Последнее государство занимало территорию, прилегающую к городу Буффало и часть побережья озер Эри и Онтарио.

Финальная игра Большой серии вылилась в кровавую бойню между командами Ди-Си и Кэйсиленда. Одной из примет игроков Кэйсиленда были ярко-красные гетры, но к концу игроки команды были с головы до ног красными от крови. Уныние царило не только среди игроков, но и среди болельщиков. На стадионе для кэйси был забронирован отдельный сектор, отгороженный от других секторов высоким забором. Кроме того, полиция Манхэттена выделила специальный наряд для их защиты на тот случай, если страсти разгорятся слишком сильно.

К несчастью, рефери-карел, который, как предполагалось, должен быть нейтральным, поскольку в равной степени ненавидел обе стороны, принял решение, приведшее к очень печальным последствиям.

Шла девятая подача, счет был 7:7. Отбивали мяч Великаны. Один игрок из их команды был уже в третьей базе, и хотя на шее у него была глубокая рана, сохранил еще достаточно сил, чтобы перебежать в «дом», представься ему такая возможность. Два игрока были вне игры в самом буквальном смысле. Один лежал, прикрытый простыней, там, где его сразили — между второй и третьей базами. Другой сидел в траншее для запасных и тихо стонал, пока лекарь зашивал кожу у него на голове.

Игрок с битой в руке был сильнейшим отбивающим команды Ди-Си. Ему противостоял сильнейший подающий из команды Кэйсиленда. Форма отбивающего мало чем отличалась от формы, принятой еще в девятнадцатом столетии, щека его оттопыривалась от большого кома жевательного табака. Он энергично размахивал битой. Отблески солнца сверкали на металле: вдоль биты шли тонкие полоски меди. Отбивающий ждал, когда судья объявит: «Мяч в игру». Услыхав эту фразу, он не сразу шагнул к своей площадке, а повернулся навстречу девушке, выбежавшей к нему из траншеи.

Это была хорошенькая миниатюрная брюнетка в бейсбольной форме, в которой единственным отступлением от правил был треугольный вырез, обнажавший небольшую, но упругую грудь.