Клановое проклятие - Игорь Ковальчук

– А что по этому поводу говорят у Накамура? – заинтересовался Дэйн.

– Ты же знаешь Накамура, они вообще ни о чем никому не говорят.

– Ага, знаю, – согласился Арман-Мортимер, вспоминая Такэду. Вздохнул и шумно поставил бутылку на стол. – Выпьем?

– Смотри, так и спиться недолго.

– Да ну. Как вспомню, что тогда привиделось, в прошлый-то раз, – хмуро ответил Дэйн, разливая жидкость по двум стопкам и по очереди опорожняя обе. – Брата ведь увидел. Живого. Да я ради таких видений готов хоть каждый день напиваться. Каждый день бы смотрел.

– Хм, – ответил Гэр. Как и в пресловутый прошлый раз подошел и понюхал стопку. На этот раз даже решился отхлебнуть. Жидкость нисколько не напоминала самогон, казалась чуть маслянистой, довольно противной и почему-то отдавала луком, только не настоящим, а каким-то химическим. Некромант немного подождал реакции, но ее не было. – А меня не торкает.

– И не должно. Я тут собрал компашку из выпивох, долго пытался их этой штукой напоить. Потом пришлось в извинение целый ящик водки поставить. Ни один не торкнулся.

– Ну, значит, эта штука годится только для Мортимеров.

– Ага. Я вот все думаю, как бы ее назвать. «Свойствомет»? «Чудодёровка»? Что-нибудь проще надо. Может, «минусовка»? «Раздолбаевка»?

– А последнее ничего, – Гэр в задумчивости извлек из бара бутылку коньяка, уже почти пустую. – Знаешь, у меня ведь от того дня остались лишь клочки воспоминаний. Но, кажется, я тоже видел твоего брата. Может, просто у нас получилось призвать его душу?

– А ты помнишь, что тогда делал? Смог бы повторить?

Некромант попытался припомнить. Он вспоминал, что когда под утро, с гудящей похмельной головой стирал с пола символы, начертанные накануне, обнаружил, что умудрился перепутать кое-какие знаки. Немудрено. До того он не пил даже в институте, избегал крепкой выпивки на праздниках, и уж, конечно, никогда не пригубливал даже пиво перед магическими экспериментами. Это было смертельно опасно. Общение с иным миром может принести гибель любому неосторожному или слишком легкомысленному некроманту, причем смерть страшную. И хорошо, если просто смерть.

Тогда, возя тряпкой по меловым и пастельным чертам, он похолодел от ужаса. Если бы в такой круг он вызвал бы высшего демона или кровожадного духа смерти, и он сам, и все в доме костей бы не собрали. Но ничего страшного не произошло. Впрочем, если он действительно вызывал в этот круг чью-то душу, она всего лишь обрела свободу оставаться в круге или идти бродить по миру живых. Призраки – существа безопасные, способны только напугать, и рано или поздно обязательно попадают в поле зрения службы общественной безопасности. Один простенький экзорцизм – и душа отправляется обратно во внепространство.

– Куда уж там – повторить. Твердо решил, больше в пьяном виде ни за какую магию не берусь.

– А зря, – Дэйн покрутил головой. – Ты знаешь, я убедился: если человек хороший, то в сильно пьяном виде он способен либо на глупость, либо на что-то гениальное. Только дурные люди в опьянении творят мерзости. Но ты ж явно хороший человек.

– Спасибо, конечно. Но больше я так рисковать не собираюсь.

Они так ни до чего и не договорились. Гэр несколько дней колебался, рассказать ли о своем эксперименте Мэлокайну, и о видении тоже, но решил промолчать. Зачем лишний раз трепать нервы родственникам погибшего? Им будет больно снова вспоминать случившееся.

Тем более что уже через пару дней появилась куда более важная тема для обсуждения. Блюстители Закона, выдвинув предложение воспитывать всех детей, полученных в результате осуществления первого витка Программы Генетического преобразования, не собирались останавливаться на простом предложении. Не дождавшись реакции, законники передали на рассмотрение Совету Патриархов соответствующий закон. Обоснование было только одно – зная точно все особенности генетики и, как следствие, все способности рожденных детей, только Блюстители Закона могут обеспечить им наилучшее обучение и разностороннее развитие природных способностей.

И, похоже, всерьез рассчитывали на благоприятное решение.

До Совета оставались считанные дни.

Окада всегда была невозмутима, как статуя, но тут ее сдержанность дала трещину. Впервые в их совместной жизни Некромант увидел на безупречном лбу супруги складочку – и отлично понял, что именно ее гнетет. Она долго жила одинокой и бездетной. Внучка патриарха Эдано была старше Гэра, и долгие годы все откладывала и откладывала устройство личной жизни, пока это не стало для нее привычным. Дракон Ночи разбил эту привычку, убедил ее выйти замуж, потом появились дети. И в женщине, долго упихивавшей в глубину сердца неистребимый материнский инстинкт, чувства просто взбунтовались.

Дети стали центром ее Вселенной. Она любила их отчаянно, хоть, возможно, по ней это сложно было сказать. Тот, кто плохо ее знал, мог счесть, что в Окаде и вовсе нет никаких чувств. На самом же деле она оказалась очень пылкой матерью и чрезвычайно страстной женой. И теперь одна мысль о том, что отпрысков могут забрать у нее, приводила ее в смятение и бешенство. Впрочем, и Гэр тоже волновался. Он уже решил, что если закон будет принят, его самого и всю семью только и видели в Асгердане.

– Мы никому не отдадим наших малышей, – сказал Некромант жене.

– Куда ты их спрячешь? Законники – мастера искать.

– Может быть. Но нижние миры – такое место, где законникам ничего не светит.

– Нижние миры? – в глазах Окады вспыхнули ясные огоньки. – Как интересно. Им будет там безопасно?

– Совершенно безопасно, пока я буду с ними.

– Так, может быть, сразу и отправиться туда? – заинтересовалась женщина.

– Прямо сейчас? – удивился Гэр.

– Конечно. Никого не предупреждая. Только деду оставлю весточку, что меня и малышей не похитили.

– Ладно. Веди детей, – Некромант вынул из-за пояса маленький ключик. Он снял замок с красивого резного сундука, стоящего в углу кабинета, и принялся раскладывать на столе странные предметы, назначения которых сторонний человек ни за что бы не угадал. Тем временем Окада Накамура носилась по дому, собирая расползающихся отпрысков и самые необходимые вещи. Она была женщиной опытной, и муж знал – супруга соберет лишь те вещи, которые совершенно необходимы.

Трудно было упихать в кабинет девятерых детей, да так, чтобы не мешали папе строить схему магического перехода, да чтобы не расползлись по всему дому. Если бы не старшие – Онэле Катэора и Эндо Игахиро – Окада бы не справилась. Но близнецы, как-то слишком рано повзрослевшие, серьезные и ответственные, быстро поняли, что от них требуется, посадили младших братьев и сестру кружком и стали им рассказывать какую-то историю, еще более занимательную оттого, что ее читали на два голоса.