Королевская кровь-12. Вороново сердце. Часть 1 - Ирина Владимировна Котова

Четери вильнул вправо — и снова ушел от страшного копья буквально на шаг, на полшага, но ушел!

— К осколку! — кричал ей Тротт. Она стала отступать спиной, боясь отвернуться. Отвлеклась все-таки на тень за спиной Четери, снова бросила взгляд на Тротта. И завизжала.

Он оглянулся и ускорился.

За его спиной у воды проявилась еще одна огромная тень, паукообразная, с почти человеческим торсом — точь-в-точь, как бог-Нерва, которого они наблюдали на куполе над горами, но в сотню раз меньше. Тень не видела ни Алину, ни Тротта — но отслеживала, как за Четери бегут невидши, и раскручивала плеть… Жрец скрывал их троих от взора местных богов, но защитит ли от удара?

Оглушительное щелканье — то плеть столкнулась с защитой Черного. Кончик хлестнул в десятке шагов от Алины — принцессу ударной волной отбросило назад — и щит ее затрещал и разрушился; Тротт свалился на землю, но тут же поднялся. О его щит продолжали биться невидши. Четери несся к лесу, уходя от невероятно быстрых ударов огромного копья — и так сильны они были, что выкидывали в небеса комья земли, камни, песок, и те сыпались сверху, смешиваясь с дождем.

Полыхнуло огнем: то проявилась почти вплотную к Тротту, шагах в тридцати за ним, еще одна гигантская тень, похожая на богомола — она стремительно замахнулась выросшим в ее руке огненным коротким копьем. Принцесса не успела раскрыть сведенный судорогой рот, как вокруг Тротта взорвался пылью мир, едва-едва не задев Четери, превратив в прах часть невидши и людей, попавших внутрь невидимого радиуса. Во все стороны ударило ледяной тьмой, и сам Тротт, вставший лицом к твари, превратился в темный силуэт… В косых струях дождя Алина увидела, как выпущенное уже огненное копье взрывается в воздухе, а тень-богомол сминается, сворачивается внутрь себя, а затем разлетается тысячами полупрозрачных ошметков.

На миг на берегу установилась тишина, нарушаемая лишь шумом дождя, вбивающего пыль на месте земли, из которой высосали виту. И тут же раздался разъяренный визг двух оставшихся теней, крик людей и верещание инсектоидов.

Тень-кузнечик с остервенением стала бить копьем по Чету — он бежал как заяц, он прыгал, он уходил от смертельного шестиконечного копья. Тень-паук, скользнув в сторону от следующего удара Жреца в теле Тротта, подтянула к себе плеть. Сейчас снова хлестнет! Алина, барахтаясь в грязи, видела, что на третий удар силы, взятой Вороном из окружающего пространства, не хватило: тьма, которой налился Тротт, потухла, а он, шатнувшись, развернулся и вновь побежал в сторону принцессы по жидкому безжизненному месиву, в которое превратилась половина берега. За ним оставалась цепочка тут же заливаемых водой следов, показывая его нахождение пауку.

Ударил по его щиту кнут, заставив Алину снова впечататься в землю, а Тротта — рухнуть шагах в тридцати от нее. Паук прыгнул, приземляясь вплотную — и от Жреца вновь плеснуло тьмой, слабо, но паука сковало ледяной коркой, которая тут же начала трескаться.

Алина, заметив, как поднимается Макс, перевернулась на живот, бросив взгляд на спасительную границу осколка, которая стала светиться еще сильнее. До нее оставалось шагов пятнадцать, и принцесса, поднявшись на четвереньки, заставила себя встать. А затем побежала вперед.

— Справа! — заорал Тротт ей в спину. Алина повернула голову — и увидела, как прыгает на нее с мечом непонятным образом подобравшийся близко иномирянин. Не всех положила пулями?

Тело само пропустило его мимо, рука сама легла на нож — тренировки с Максом не прошли даром, — и Алина почти отстраненно поднырнула под вновь бросившегося на нее врага и ударила его лезвием в бок, снизу вверх, как учил ее Тротт.

На руку плеснуло горячим.

Человек пробежал еще несколько шагов и упал.

Алина обошла его, содрогающегося в агонии, — отчего-то не хватало воздуха и сердце билось оглушительно громко: тук-тук-тук! — и понеслась дальше. Ей казалось, что она бежит очень быстро, но через пару секунд ее за руку дернул профессор, поволок за собой. За спиной оглушительно трескался лед.

Зазвенела от очередного удара хлыстом защита Черного — и Алина с Троттом кубарем покатились по грязи, остановившись шагах в пяти от границы. Четери уже был совсем близко — с одной стороны за ним шагала тень с копьем, с другой снова раскручивала плеть тень Нервы, и берег кишел иномирянами и невидши, — когда все вокруг вдруг залило жуткое красноватое сияние… и грозовые облака расступились, очерчивая гигантский силуэт инсектоидного бога, который тоже держал копье. Он был как невероятно увеличенная копия своей же тени, которая пыталась сейчас нанизать Четери на острия, морда его была ужасающа и спокойна одновременно — и от него шли волны парализующего страха.

А его копье, высекая из воздуха молнии и создавая вихри, понеслось вниз, на смертных.

— Омир! — выдохнул Тротт.

Прыснули в стороны тени… Алина на четвереньках рванулась к сияющей золотом границе так быстро, как могла, чувствуя, как прижимает тело к земле невероятное давление спрессованного воздуха. Тротт дернул ее под мышки вперед и вверх, вталкивая за золотую границу и вваливаясь за нее сам.

Там тоже шел дождь, но совсем легкий, будто на границе отсекалась вся ярость грозы.

Загрохотало, потемнело так, что различимым остался только подсвеченный красным силуэт бога и змеящиеся молнии, — и под этот грохот в прыжке залетел за границу Чет и рухнул на землю. Алина даже не успела обрадоваться тому, что он здесь, — она, задрав голову, вцепившись в руку Тротта наблюдала, как чудовищное в мощи своей копье с дичайшим, невыносимым грохотом врезается в землю перед осколком, поднимая в воздух целые скалы, убивая всех, кто был там: и невидши, и людей, и инсектоидов, — как оно поднимается вновь под громовой скрежет — голос рассерженного бога — и бьет теперь уже в сам осколок: Раз! Второй! Третий!

— Сейчас мы умрем, — бормотала Алина бездумно, глядя вверх, туда, где золотом и красным разбегались трещины от ударов по невидимой границе, расположенной раза в два выше папоротников, — наверняка умрем же, умрем, умрем…

У нее тряслись руки, у нее тряслось все тело — и ладонь Тротта была ледяной, сжимающей ее пальцы до боли. Он тоже смотрел вверх, и его мокрое лицо казалось вырезанным из белого мрамора, таким он был бледным.

Она так бормотала и бормотала, втягивая голову в плечи от грохота и мощи очередного удара, прикрываясь крыльями, — а бог-Омир все бесновался, бил по осколку, вызывая золотое свечение, бил вокруг — словно не видел их, словно не мог знать, убил уже или нет. Хотя