Рассадник добра - Светлана Дмитриева

— Это хорошо, — серьезно сказал Вий. — Не знаю отчего, но я за тебя здорово беспокоюсь.

Машке его слова пришлись по душе, хотя это и грозило строгим надзором со стороны занудного нелюдя. Всегда приятно, если сохранность твоей шкуры волнует не только тебя.

— Ладно, — решительно сказала она, — раз уж эта ваша стекольная тварь отправилась передавать Вилигаркову весточку далекому недругу, могу я пойти в дом?

— А тебе этого хочется? — спросил Май.

— Вообще-то нет, но как я объясню свою задержку Айшме? — поинтересовалась Машка, взгромоздясь на нижний, толстый сук дерева.

Сидеть на нем было удобно, словно на хорошей скамейке, и, будто скамейка, пользующаяся популярностью, сук был отполирован. Кроме эльфов, на деревьях никто и никогда не сидел. Айшма — потому что боялась потерять достоинство, а прочие — потому что просто боялись. Ведь если бы боги желали, чтобы люди сидели на деревьях, у людей непременно росли бы крылья.

— Скажешь, что явился невнятной наружности бог и предупредил тебя, что в дом пока ходить нельзя, — пожав плечами, предложил Май. — Айшма такие случаи для коллекции собирает.

— Ну тогда помоги мне ее вызвать, — предложила Машка.

Эльф фыркнул насмешливо, однако без возражений обхватил изящными ладонями ее голову, надавил слегка на виски. Машка принялась усиленно думать об экономке и о том, как она мечтает с ней побеседовать. Если на чужие вызовы она худо-бедно отвечать научилась, то вот тонкое искусство вызывать кого-то самой ей не давалось никак. По-хорошему, ей не мешало бы проконсультироваться и взять пару уроков у того мага, который налаживал некроманту внутреннюю сеть связи. Но, как и всякого внештатного системного администратора, его было сложно найти именно тогда, когда он был больше всего нужен.

Только сейчас Машка оценила, как просто и разумно связь была устроена дома. Не нужно быть особенно умным человеком или великим специалистом, чтобы снять трубку и понажимать на кнопочки. Зная, какой номер кому принадлежит, можно связаться с кем угодно. И при этом вовсе не обязательно в деталях представлять, как абонент выглядит, а уж желать с ним поговорить и вовсе не нужно. Снял трубку, набрал номер, дозвонился. И никаких тебе магических заморочек. В этом смысле техногенная цивилизация далеко обогнала магическую. Да и прибегать к помощи эльфа каждый раз, когда Машке срочно нужно с кем-нибудь поговорить, было унизительно. У остроухих странное чувство юмора. Оно понятно только сородичам, а вот прочих может и обидеть. При этом эльфы искренне недоумевают, что именно в их словах такого уж оскорбительного. Откровенно говоря, они вообще полагают, что в словах в принципе не может быть ничего обидного: это же слова, а не булыжником по башке. И в некотором смысле они правы. Булыжником по башке куда обиднее.

Айшма не отзывалась. Виной тому были не помехи и не Машкино неумение. Сколько эльф ни напрягался, пытаясь вызвонить экономку, в голове у Машки царила полная тишина. Ни потусторонних голосов, ни свиста ветра — связь умерла. То ли полет талибера сбил настройки, то ли с Айшмой случилось что-то непоправимое. Впрочем, Вилигарк не отзывался тоже. Машке стало весьма неуютно, да и эльфы, почуяв неладное, были не в своей тарелке.

— Пойдем проверим, как там дела? — неуверенно предложила Машка.

— А если плохо? — спросил Вий. — Понимаешь, если там случилось что-то, с чем не смог справиться Вили, нам там точно делать нечего. Разве что опробовать на себе какой-нибудь экзотический способ самоубийства. А к этому я пока что не готов. Подождем.

— Конечно, подождем! — радостно поддержал старшего Май. — Авось что-нибудь образуется.

В этот момент прогноз его сбылся самым наихудшим образом. По земле пробежала тень, похожая на силуэт планера, Машка задрала голову вверх и села. В небе парил талибер, которого почти невозможно было спутать с кем-то другим даже человеку, никогда в жизни талибера не видевшему. Он смотрелся настолько чуждо и чудовищно, что просто не мог быть никем, кроме застекольного демона, устроившего дебош в резиденции некроманта.

— Это он? — шепотом спросила Машка.

Недолго думая Вий схватил ее за руку и попытался оттащить под защиту ближайших деревьев. Усилия его были тщетны — Машкины ноги будто приросли к земле. А талибер снижался, и довольно быстро. Похоже, группа человекообразных внизу его заинтересовала. Май икнул, вцепился в Машкину руку тоже, но тащить никуда не стал. Машкин ступор прибавил ему присутствия духа. Вий посмотрел на него осуждающе, вздохнул и, сев на землю, принялся морально готовиться к неизбежному. Затянул какую-то мрачную чукотскую песню вполголоса и сплел пальцы в сложную фигуру.

Пока талибер был высоко в небе, его можно было принять за огромную бабочку. Когда же он изящно спланировал на землю, стало видно, что тело у него не длинное, поделенное на сегменты, как у бабочки, а вполне человеческое, только заросшее рыжеватой шерстью. Из головы двумя антеннами торчали тонкие длинные усики. Крылья его, переливающиеся и яркие, заканчивались острыми блестящими ножами. Четыре штуки, по одному на каждое крыло. Ножи придавали его облику дополнительную сюрреалистичность. Талибер словно сошедший с иллюстрации книги об ацтекской мифологии, безусловно, был прекрасен, но в качестве домашнего животного Машка бы его держать поостереглась. Слишком странно он выглядел. Помедлив немного, она решила осторожно погладить его, чтобы продемонстрировать свои добрые намерения. Блеск капелек на ножах завораживал ее. Казалось, талибер только что искупался.

— Это не вода, — вполголоса предупредил ее Вий, прерывая свое музыкальное мычание. — Это яд.

Машка руку отдернула опасливо и предпочла аккуратно погладить гостя по вроде бы безопасной спине. Мохнатая шерсть оказалась теплой и мягкой, приятной на ощупь, как свитер из ангорки. Машка никогда такие не носила — дорого и непрактично, потому как линяет после первой же стирки. Но среди одноклассниц они считались модными. Машка всегда подозревала, что такая уютная на вид одежда и на ощупь должна быть уютной. Вряд ли дома свитера вязали из шерсти талибера, но во всяком случае ощущение было похожее. Талибер ласково наклонил голову влево, раскрыл рот и, высунув язык, облизнул Машкину руку. Машка вскрикнула от резкой боли и руку отдернула. Из глубокого длинного пореза капала кровь.

— Что же это? — растерянно спросила она и посмотрела на демоническое животное.

Глаза у талибера были доверчивые и бездумные — как у овцы.

— Не суй руку куда не следует — опасно! — запоздало предупредил ее Вий.

— Любопытной Варваре на базаре нос оторвали, — пробормотала Машка, баюкая пострадавшую конечность.