Цветок Грина - Алексей Мишуков

   - По рукам, - кивнула Мизери.

   - Что касаемо вас, - продолжал мэр, обращаясь к защитникам, - чем я могу помочь вашей миссии? Сотню солдат в помощь или золото на дорожные расходы, только скажите.

   - Мы искренне благодарны вам, сэр Греймертаг, и польщены такой щедростью, - сказал Эрду, - но все, что нужно, у нас уже есть. С сотней солдат мы не сможем незаметно добраться до Клидарина, а золота у нас столько, что должно хватить до самой Гардемии, да еще и на обратную дорогу останется.

   Гардемиец ненадолго замолчал, а затем взволнованно заговорил: - Об одном очень важном для меня одолжении я все же осмелюсь просить. Снаружи нас дожидается семейная пара с детьми. Это моя родная сестра Алнара. Их дом разрушен, и они собираются покинуть осажденный город. Прошу вас позаботиться о них. За пределы Аколиса мы выйдем вместе, но дальше им понадобится охрана.

   - Можешь не продолжать, гардемиец, - перебил Греймертаг. - Это самое малое, что я могу сделать для спасшихся погорельцев. С ними отправятся десять солдат, которым я прикажу сопровождать твою сестру до тех пор, пока она того пожелает.

   - Благодарю, мессир, - сказал гардемиец. Его лицо, казалось, просветлело, а фигура распрямилась, словно с плеч свалился тяжкий груз. - Мы выступим завтра на рассвете.

   - Мне лишь остается пожелать вам удачи, - промолвил мэр, обводя защитников прощальным взглядом. - Да хранит вас свет Салары.

   Попрощавшись с градоначальником, друзья покинули подземный штаб и вышли наружу, где их ожидал сержант Уинсли.

   - Мне приказано проводить вас в лагерь, - сказал он. - Прошу следовать за мной.

   Миновав крепостную стену, они вышли к палаточному городку, раскинувшемуся в восточной части центральной линии укреплений. Всюду горели костры, у которых обедали солдаты. Изредка попадались уцелевшие беженцы, в глазах которых сквозили страх и растерянность.

   Наконец защитники вместе с троицей магов добрались до палатки, рядом с которой суетилась сестра Эрду. Дети, уплетавшие за обе щеки кашу, радостно заулыбались при виде друзей.

   - Все хорошо? - спросила Алнара.

   - Завтра утром покинем город, - отозвался гардемиец. - Вы уже решили куда пойдете?

   - Мы решили первое время пожить у родителей Карла, - сказала Алнара. - Они живут неподалеку от города, в деревеньке под названием Думериль.

   Гардемиец достал из походного мешка сверток и, присев рядом с Карлом, тихонько проговорил:

   - Тут вещь, которую ты как бронник должен правильно оценить. Продай ее, а на вырученные деньги купи дом.

   Муж Алнары принял сверток и, размотав ткань, увидел искусно сработанную кольчугу медного цвета.

   - Вот это да! - округлив от удивления глаза, полушепотом произнес Карл. - Красная сталь! Где ты ее взял?!

   - С рыбы снял, - неудачно пошутил Бэнкси.

   Грин прыснул от смеха, но затем, вспомнив пережитый кошмар в лесу, и жуткого рыбомордого призрака его веселье как рукой сняло.

   - Гардемийская ковка! - продолжал восхищаться кольчугой Карл. - На такие деньги можно не один, а два дома купить! Но, - голос мужчины внезапно стал серьезным, - мы не можем это принять. Пройдет десять лет, прежде чем я смогу расплатиться.

   - Это подарок, - улыбнулся северянин. - Мне не удалось побывать на вашей свадьбе; можете считать это свадебным подарком от брата невесты.

   - Спасибо, - сказала Алнара и крепко обняла Эрду. - Жаль, что ты не можешь отправиться с нами.

   На глазах женщины заблестели слезы. Превозмогая волнение, она нашла в себе силы заглянуть в мужественное лицо брата.

   - Совсем взрослый стал, - еле слышно произнесла она, по-матерински поправляя ему челку.

   - Не плачь, сестра, - улыбнулся гардемиец, - нам ли быть в печали? Алнара утерла слезы и грустно улыбнулась в ответ.

   - Не успели встретиться, как снова расстаемся...

   - ...Чтобы встретиться вновь, - нарочито бодро перебил северянин. - Я тебя совсем не узнаю. Где та веселая и неунывающая непоседа? Помнишь, как в детстве ты сманила меня сбежать из дома?! Ох, и досталось мне тогда от отца! А ее он не тронул, потому что любимая дочка.

   На лицах Грина и друзей заиграла улыбка.

   - Не помню, чтобы та девочка плакала, получая подарки. Верните мне сестру!

   - Да ну тебя! - рассмеялась Алнара, пихнув брата в плечо. - Вот когда детей нарожаешь; побегаешь с пеленками и кашами, а потом твой дом спалят неведомые твари, я посмотрю на тебя, братец-весельчак!

   - Тоже верно, - усмехнулся Эрду. - Вы как хотите, а я посплю часок другой.

   Никто не говорил об этом вслух, но у защитников в те дни на душе скребли кошки. Они понимали, что одним своим присутствием навлекли на Аколис страшную беду, и тяжелее всех это переживал гардемиец. Гоня от себя горестные мысли, он зашел в палатку и, укрывшись теплым одеялом, забылся долгим сном.

   Остаток дня прошел за разговорами и бытовыми хлопотами. Ближе к вечеру явился молодой солдат в чине капрала, который забрал с собой Мизери, Икара и Тамария. По словам гвардейца за каждым магом закрепили участок обороны, и сейчас пришло время занять посты.

   К вечеру у костра остались только защитники. Грин готовился ко сну, когда уловил на себе серьезный взгляд Льяваллы.

   - Ты ничего не хочешь рассказать? - тихо спросила девушка. - О том, как тебе пришло в голову прогнать мрагенну с помощью алинтара.

   - Я и сам не знаю, - пожал плечами юноша. - Словно кто-то подсказал мне - в моих мыслях. Эрду рассказывал, что угреново пламя отступает перед ними, вот я и подумал, может, и эти черные цветка побоятся.

   - Видимо и вправду мрагенны рождены в черном пламени, - сказал Артего. - Вон как она драпала от цветка-то.

   - Угу, - промычал Бэнкси и, зевая во весь рот, добавил, - хорошо бы еще каждому по такому цветку, на всякий случай.

   Осажденный город окутала темнота. В лагере стихли разговоры и шумы; реже на глаза стали попадаться прохожие. Безоблачное ночное небо расцвело тусклым свечением чужих и далеких звезд. На укреплениях и городских стенах начали загораться огни: в руках постовых и на вершинах баррикад появились горящие факелы, которые своим таинственным мерцанием отбрасывали причудливые танцующие тени на стенах построек и брусчатых мостовых. Наблюдая эту завораживающую картину, Грин вдруг захотел спать; он начал клевать носом, а затем и вовсе отправился в палатку, где его ожидал уютный матрас и мягкое одеяло. Убаюканный тихими голосами своих товарищей юноша спустя полчаса уснул.

   От сладкой дремы его пробудил громкий колокольный звон. С трудом разлепив веки, он увидел протирающего глаза Бэнкси.