Невесты Тумана - Надежда Орлова

В комнате сидел священник. Судя по набору предметов, лежавших на столе, он только что провёл обряд соборования. Габриэла покосилась на лежавшую женщину и вздрогнула. Когда-то, вот точно также, тихо тлея, уходила её мама… Катлина…

"Ну вот, опять Старуха С Косой выбрала меня в свидетели. Господи, ей что, больше некого?!"

Вопрос был риторическим. Кроме того, Габриэла ошиблась. Миссис Смит умерла ночью второго дня, когда все спали, а сама Габриэла ненадолго ушла подремать. Слуги сами сделали всё, что надо.

А после похорон пришёл староста и сообщил Габриэле, что теперь здесь она — полноправная хозяйка. Джон взял её ладонь в свою, и Габриэла не выдержала и расплакалась.

— Я не стану тут жить. Пусть это будет приданым моей дочери, Юджинии. Правильно, Джон?

— Конечно, так будет лучше. Если хочешь, я займусь…

— Спасибо. А я тогда ещё кое-куда съезжу… одна. Ладно?

— Только недолго. Мы будем волноваться.

Геби велела оседлать лошадь и поехала туда, куда просто не могла не поехать, будучи в Гринфилде. Вернулась она через пару часов, заплаканная. Джон как раз закончил все наследственные дела у старосты, и теперь выхаживал по двору, высматривая жену. На его немой вопрос Габриэла покачала головой, улыбнулась и обняла его:

— Всё в порядке. Просто нужно было проведать Катлину. А теперь собираемся и едем отсюда. Всё-таки мой настоящий дом — это Уотерфолл.

За окном снова хныкала поздняя осень. Мерзко, противно, словно жалуясь на ушедшее лето. А в доме было уютно, тихо и тепло. Джон и Габриэла сидели в двух креслах у камина и говорили "ни о чём", как могут говорить двое, знающие друг друга не первый день, и даже не первый год. На коленях Джона пригрелась полосатая кошка, которую он время от времени чесал за ушком, от чего та ленивенько мурлыкала.

— Знаешь, Геби, я думаю, Тристана пора отдавать в монастырь. Пусть поучится хорошим манерам… счету, письму… Чему там их ещё учат?

— Да много чему, но… Писать и считать он и без монастыря умеет, отец Валентин его учил. Кроме того, у меня есть некоторые опасения…

— Что ты имеешь в виду?

Габриэла прислушалась к звукам лютни, доносившимся из холла.

— Знаешь, я не согласна отдавать Тристана на учение именно в монастырь. Иначе он может избрать путь в священники, а это будет означать, что продолжить твой род будет некому. Это очень серьёзно, Джон. Мальчик и так слишком… — Габриэла повела руками, но так и не смогла подобрать слово, поточнее отражающего мягкий характер сына. — К тому же, Фольвик жаловался, что парень к ратному делу тяги совсем не имеет. Вот Юджи — та другое дело! Ей, надеюсь, монастырь только на пользу пошёл.

— Да знаю я, знаю. Ты же помнишь, как мы с ними ездили на ярмарку? Я сначала повёл Тристана в оружейную лавку, но Юджи первая выбрала себе лук и полный колчан стрел, потому что лук хороший, качественный, а этот паршивец взял бесполезный кинжал, потому что он, видите ли, "красивый"! Зато не забыл купить струны себе и Джейку. А вот когда я повёл Юджи в книжную лавку, Тристана оттуда нельзя было вытащить. Я рисковал оставить там все деньги. Потом он выбрал толстенный фолиант, в котором лично я сам ничего не понял… А Юджи выбрала глупый рыцарский роман с картинками.

— А чего ты ожидал?! — вспыхнула Габриэла. — Ты же её сам чуть в викинга не превратил. Ну зачем ты её с собой на охоту возил? Зачем голову языческими бреднями забил? Она языческих богов знает лучше, чем "Евангелие"! А стрелять зачем научил?! Я же тебе сына родила, вот его бы и учил. А она девушка, она должна быть скромной, уметь вышивать, шить, хозяйство вести, слугами распоряжаться… А вместо этого она рассекала по полям, в штанах, словно селянка какая! Позор! Что же до Тристана, то он в свои тринадцать лет гораздо лучше держит лютню, чем меч. В отличие от Юджи, которая очень любит наблюдать за тренировками стражников. И знаешь, — Габриэла понизила голос и прищурилась, — я сильно подозреваю, что Фольвик обучает не только стражников…

Джон покраснел, как рак. Габриэла прошипела:

— Та-ак! Вы вдвоём сговорились. Нет, втроём. Господь милосердный! Да вы что, решили девочку в рыцари отдать?! Ну зачем, зачем её учить держать в руках оружие?

— Габриэла… ты честно скажи, её настоящий отец был воином?

Габриэла сжалась и вздрогнула. Джон кивнул.

— Я так и знал! Она на тебя совсем не похожа!

"Да ничего ты не знаешь! И я буду последней дурой, если тебе это всё расскажу!"

Но Габриэла молчала, и Джон убедился в своих предположениях.

— Извини, малышка. Просто мне смешно представить с мечом в руках тебя…

Габриэла хмыкнула.

"Ой, Джон, как хорошо, что ты не видел с мечом в руках меня! А знал бы ты, кто у меня учителем фехтования был…"

Ободренный улыбкой жены, Джон продолжил, не заметив подвоха: — А вот Юджи так уверенно держит его… Ой!

— Ага! Вот и проговорился…

Джон виновато молчал, потом улыбнулся одной из своих улыбок, за которые Габриэла могла простить ему всё.

— А впрочем, знаешь, Габриэла, это даже хорошо, что Тристан такой тихоня. Я просто буду уверен, что вместо того, чтобы наследство принять, наш сын не поедет куда-нибудь, искать приключения на свою за…

— Джон!

— Молчу, молчу! Ну ты же меня понимаешь…

Ладонь Габриэлы накрыла ладонь мужа. Они нежно склонились лбами и Габриэла прошептала:

— Конечно, понимаю, Джон. Мы с тобой оба столько приключений на то самое место

нашли… Вспомнить страшно!

Вошел Алберт. Супруги резко выпрямились, словно их застали за чем-то крайне неприличным.

— Прошу прощения, милорд… миледи…. Там пришел какой-то нищий, просит ночлег.

Габриэла выглянула в окно. Во дворе стояли слуги, что-то шумно обсуждая.

— Сиди, я сама выйду…

Во дворе лежало тело бедняги. Возле него стоял отец Валентин. Увидев Габриэлу, он подошёл к ней.

— Он шёл к нам, чтобы найти приют, но обрёл только покой.

— Что произошло? Кто его убил?

— Никто… Он сам… — священник посмотрел на Габриэлу с недоумением.

— А… почему он весь в синяках?

На лице мертвеца были фиолетовые пятна. Геби прикрикнула на толпящихся слуг:

— Чего пялитесь? Покойника не видели или работы мало? Прочь отсюда!

Слуги испуганно разбежались. Геби всматривалась в лицо трупа.

— Не нравится мне это, отче… О, Пресвятая Матерь!..

Геби отскочила от тела, словно покойник мог сейчас встать.

— Святой отец… Ради всего святого, отойдите! Это… это…

— Вы его знаете?

— Нет, но я знаю ЕЁ… Это чума!