Восьмой зверь - Владимир Ильин

За окном обломки крыши дома дрогнули и медленно поползли друг к другу. Шевельнулись камни на мостовой, с протяжным стоном часть поврежденной стены решила рухнуть, накрывая собой ожившие камни. За пеленой поднявшейся пыли, под скрежет камня, обретал свою форму голем. Щедро даруемая сила перемалывала все пригодное вокруг, обращая песок, землю, мрамор и гранит в грубое подобие человека.

Тревожно воскликнул противник, указывая рукой на шевеление внутри пылевой завесы. Ухнули выстрелы, высекая из камня искры, беспомощно растекся магический огонь, не в силах побороть оживший камень, но иных атак не следовало — нечто неизвестное, что было у подножия поврежденного дома, не торопилось действовать, потому все еще казалось неопасным. Потому что оно росло — не ввысь и в стороны, а вглубь дома, пожирая и обращая в себя фундамент и перекрытия, опорные колонны и декоративный кирпич, помещения внутри, мебель, стекло и железо. Дом начал медленно оседать, словно обрушиваясь внутрь, а голем получил руки и ноги.

Мысли текли медленно, равнодушно, словно во сне — таким же нереальным казался игрушечный, по пояс, город вокруг. Жители которого пытались убить монстра. Резко стегнули по каменным ногам плети, сотканные из воды, высекая камень и сжимаясь над голенью, силясь отрезать ступню от тела. Голем наступил вперед, и атака прекратилась. Что-то боднуло вбок, заставляя схватиться за крышу, чтобы не упасть, ногу вновь стегнуло болью, в глаза ударило огнем и вновь крутануло на месте — равновесие стоило дому половины четвертого этажа. Созданные руины щедро втягивались на место прорех, но и сам я не мог добраться до атакующих — маленькие, в пол ладони, человечки удивительно шустро прятались от могучей поступи. Голем спустился на колени, реагируя на каждую атаку ударом кулака, и поток магической гадости тут же снизился.

Я ошибся насчет эффективности атаки храмовников — заглянув на второй этаж, с выбитыми ударом окнами, отметил десятки сломанных фигурок, недвижно лежащих на обломках дерева. Со мной воевали выжившие, самые сильные или удачливые.

С протяжным стоном по телу прошла трещина, прокатившись по разуму пеленой боли — гордо выпрямившись, за углом дома ворожил что-то маг с рапирой в руках, вычерчивая кончиком оружия рунные узоры. Правый кулак отвесно рухнул на одинокую фигурку, выбив из воздуха над головой алые искры. Еще один удар — и вновь кулак будто зависает в воздухе, не в силах продавить завесу из алых огоньков. В это же время новая волна боли бьет по телу, новая трещина проходит опасно близко к первой. Голем бьется корпусом о постройку слева и создает новую пару рук. Первая удерживает тело, вторая методично высекает из воздуха алые огоньки, пока не проминает защиту, вбивая противника в землю. Уцелевшая рапира погружается внутрь камня. Шестиногий монстр неуклюже обходит здание в поисках врага — но тот слишком умен, чтобы ввязываться в неравную драку.

Голем пробивает стену первого этажа над рестораном, погружает руку внутрь камня, и аккуратно вынимает часть пола из зала, с белоснежным коконом паутины над ним. Бережно, как самое дорогое в жизни, он несет его по улице, неуклюже сбивая углы дома, пока не останавливается возле поворота к знакомому хозяйственному тупичку. Рука монстра ставит свой груз на землю, рядом падает рапира, неведомо как уцелевшая внутри камня. Отойдя назад, голем рассыпается каменной грудой, перекрывая дорогу преследователям. А я открываю глаза. Лежу на паркете, выдернутом из ресторанного зала, и не могу подняться — тело двигается рывками, страшно не хватает еще одной пары ног. Вскоре тело и разум прекращают бунтовать, возвращая контроль. Рядом щебечут невесты, эмоционально описывая свои чувства от необычного путешествия, ругая кое-кого последними словами, но я знаю точно — они меня любят, просто переживали, причем не за себя.

За завесой паутины все это время терпеливо дожидался мастер, прохаживаясь вокруг трофейного оружия, но не решаясь его коснуться. Заметив наш взгляд, Густав вытянул вперед руки, плотно перемотанные лентами, и по-доброму улыбнулся. Я немного опешил, не понимая, зачем это он, но в итоге дошло — с такими повязками ни одного заклинания не сотворить, оружием не воспользоваться. Мастер демонстрировал чистоту намерений. Все таки, он действительно счастлив видеть нас в живых. Быть может, и в остальном он не соврал?

Обратно мы катились так же молча, но уже без старой неловкости — попросту устали. Не было слов, вместо них — ощущение близости друг друга, успокаивающее тепло прикосновений. На заднем сидении оказалась удивительно удобно нежиться, обнимая друг друга — обнаружился выдвижной диванчик для ног и выдвижная занавеска надежно отгородившая нас от взглядов учителя. Не то, чтобы он посматривал за нами, да и не было ничего откровеннее поцелуев — но без свидетелей оно как-то домашней, приятней.

Стража и дежурные волшебники молча проводили покореженный авто взглядами, вновь не проверив и не заглянув внутрь. Тем не менее, рапиру пришлось сдать на хранение — на этом настоял учитель. Взамен клинка мне передали металлический треугольник с выгравированным номером, пообещав совершить обратный обмен в любой удобный момент.

— Эй, парень. Ник, верно? К тебе там родственники приехали. — Окликнул меня функционал, когда мы проходили внутренние ворота, меж площадкой заднего двора и полигонами.

Странно, отправляли же письмо вчерашним вечером. Зачем-то срочно понадобился? Или очередная попытка недоброжелателей разделить и уничтожить? Тревога вновь сжала сердце. Я замешкался, взвешивая риски.

— Что стоишь? Давай шустро, минута тебе, — добродушно распорядился мастер, видимо посчитав, что я ожидаю его разрешение. — Мы будем на полигоне.

Во всяком случае, девушки будут под присмотром. Я кивнул и зашагал к парадному входу.

За высокой решеткой академии, на почтительном расстоянии от нее, терпеливо прохаживались пятеро господ, кутаясь от моросящего дождика в одинаковые черные плащи да натягивая поглубже широкополые шляпы. Смотрелось все это довольно странно, особенно с учетом малого числа желающих прогуляться под дождем — вернее полным их отсутствием. Однако пятеро продолжали делать вид, что вовсе не знакомы друг с другом, молча сетуя на превратности судьбы. Они бы и рады были убрать похожесть, но так некстати зависшая над ними тучка уже битый час поливала двор академии и парк рядом с ней, не давая скинуть с себя часть одежды. Час назад, когда они отпускали кареты, было солнечно, с легкой белоснежной пеленой в небе. Как тут угадать, что через пару минут поднявшийся ветер принесет целую гроздь серо-стальных облаков…

Впрочем, похожи они были не только одеждой, но и одинаково-нетерпеливыми взглядами, бросаемыми время от времени на шестого, кому не посчастливилось стоять прямо рядом с зачарованной решеткой. Не посчастливилось, потому как защита академии сжигала все, чему не посчастливилось с ней столкнуться — оттого капли моросящего дождя обращались плотной паровой завесой, стоять в которой было еще тем удовольствием. Но стоять приходилось — изображая доброго дядюшку Цели. Авось поведется и пересечет линию полупрозрачных магических щитов, в шахматном порядке закрывших собой пространство меж входом и оградой, выйдя прямо под мощь боевых заклинаний. Разумеется, если это окажется именно он, а не очередное совпадение имени-возраста-семейных обстоятельств. Хотя на этот раз все говорило, что с Целью они угадали верно.

— Идет! — отчетливо, но негромко произнес один из пятерки.

— Как на отца-то похож, — шепнули ему в ответ.

— Фил, вали на телеграф, отстучи нашим, — приказал третий, делая шаг в сторону решетки.

— Победную? — Уточнил Фил.

— Не торопись пока, — после заминки, ответили ему. — Просто «нашли, ведем сопровождение цели». Что-то он не торопится подходить.

И точно — парень, появившийся возле центральной двери в здание Академии, совсем не горел подходить к «дядюшке». И это при том, что сам «дядюшка» отыгрывал вполне терпимо — пытаясь дозваться до троюродного племяша солидной монотонной речью. Никакой театральности и резких движений — обычное перечисление обстоятельств и описание родителей. Вполне достаточно, чтобы сирота заинтересовался. Но Цель продолжала стоять на месте, цепким взглядом оглядывая территорию, вглядываясь в лица пятерки и совсем не интересуясь новообретенным родичем. В итоге парень просто развернулся и быстрым шагом скрылся внутри!

— Ладно, пойду докладывать, — вздохнул Фил, разворачиваясь в сторону города.

Быстрого решения проблемы не получилось — и оставшиеся пять человек сошлись полукругом, одинаково недовольно разглядывая высокое строение за решеткой.

— Может, подождем? — Лениво протянул высокий блондин.

— Ага, лет шесть, пока его госпожа не закончит учебу.