Опасный поцелуй - Джефф Эббот

– Ты не могла спасти Хезер, Клаудия. Ты не могла знать, что девушка находится в смертельной опасности. Как не знала этого и сама Хезер.

– Я должна была убедить ее остаться где-нибудь в безопасном месте.

– Прекрати, – перебил ее Уит. – Хезер была участником заговора по совершению убийства. И она ни за что не подпустила бы тебя ближе, чтобы позволить помочь ей. Ты спасла Велвет, Дэвида и тех, кого Бадди мог убить в будущем. Этого уже и так предостаточно.

– Дэлфорд должен был мне все рассказать. – Внезапно ее передернуло. – Он мог перебороть себя. В его пользу говорили годы безупречной службы. В его силах было остановить все это, если бы он дал показания против Люсинды.

– Хочешь, мы твою власяницу украсим жемчугом? Кончай эти самоистязания, – сказал Уит. Он обнял ее за плечи, и она прильнула к нему, как к старому другу.

Тем временем бригада рабочих начала раскапывать новую полоску земли между дубами. Через пятнадцать минут были обнаружены человеческие кости. Пока Уит заполнял бланки распоряжений на проведение медэкспертизы, Клаудия оставалась стоять в тени деревьев.

Через четыре дня Уит, вернувшись домой, застал там Фейс Хаббл, которая сидела в шезлонге возле бассейна и ждала его. На ней были джинсы, темная блузка, бейсболка и темные очки. Униформа для человека, желающего оставаться инкогнито.

– Я надеюсь, что не нарушаю сейчас каких-нибудь запретительных приказов, – сказал она, не снимая очков. – Я не успеваю читать всю мою почту.

– Не нарушаешь, – ответил Уит. – Но если тебя увидит здесь мой отец, думаю, он может заявить, что ты нарушила границу его частных владений.

Из-за очков Уит не видел ее глаз.

– А я думала, ты начнешь оправдываться, что просто выполнял свою работу, – сказала она и с горечью добавила: – Сломав при этом жизнь моему сыну.

– Это я сломал? Посмотри в зеркало, Фейс.

Он видел, что ее руки дрожат.

– Моя мама всегда говорила, что у меня в отношении мужчин ужасный вкус. Мне кажется, что вы с Питом только подтвердили ее точку зрения.

– Лучше бы поехала навестить своего сына в тюрьме. Пока это еще возможно. Свидания между заключенными не разрешаются.

– А ты жестокий мерзавец!

– Мне было жаль тебя примерно секунд пять, – сказал Уит. – Люсинда втянула тебя в это укрывательство, оставаясь при этом чистенькой и вынудив пачкать руки тебя, Фейс. Но ты ведь делала это. добровольно, и делала годами, Фейс. Если бы ты поступила иначе, у Сэма никогда не было бы причин убивать собственного отца.

– Ты ничего не знаешь о моей жизни… во что она превратилась…

– Не знаю. И не могу этого понять. – При мысли, что он когда-то прикасался к ней, его передернуло от отвращения.

Фейс встала.

– У нас есть очень-очень хорошие юристы. И я обещаю, что, когда свершится правосудие и наши честные имена будут восстановлены, жизнь в этом городе для тебя закончится. – «Прямо-таки зачитывает заявление для прессы», – подумал Уит, наблюдая за ней. – Ты не сможешь работать здесь даже уборщиком в туалете.

– Наверное, не смогу, – ответил он. – У меня такое предчувствие, что вы уже забронировали эти места для себя.

Краткие результаты выборов, состоявшихся 7 ноября были опубликованы во всех местных газетах:

Сенат штата Техас, 20-й избирательный округ (подсчет только по округу Энсайна):

Аарон Кроуфорд (Республиканская партия): 11587

Люсинда Хаббл (Демократическая партия) *: 939

Мировой судья, 1 – й административный округ, округ Энсайна:.

Бадди Бир (Демократическая партия) **: 12

Уитмен Мозли (Республиканская партия): 5347

* Хаббл формально сняла свою кандидатуру 24/10.

** Скончался, но не был вычеркнут из избирательных бюллетеней.

Уит мог только догадываться, что двенадцать человек, отдавших свои голоса за демократа Бира, либо не читают газет, либо жестко придерживаются партийной дисциплины, вопреки смерти и совершенным уголовным преступлениям. Уит ознакомился с результатами выборов вместе с Ириной и Бейбом, дал Пэтси Дачемп нейтральный по тону комментарий для ее газеты и отправился спать.

«Ты действовал не как судья, и поэтому все это закончилось тем, что тебя выбрали, – подумал он, прежде чем сон поборол его. – Политика настолько странная штука, что ты остаешься».

Достопочтенный Уит Мозли наслаждался всеми прелестями январского дня, когда взятая им напрокат лодка «Даже не проси» медленно вышла из бухты Святого Лео и поплыла дальше, между островами Эскудо и Маргариты. Перед ним простирался Мексиканский залив; вода была стального серого цвета; волны накатывали в правый борт. Этот январь был теплее обычного, дул приятный бриз, лучи солнца казались целительными, а великолепный свежий воздух действовал на организм лучше всяких витаминов.

– Дай мне знать, если тебя будет укачивать, – сказал Уит, обращаясь к Велвет, которая сидела на скамейке, подставив лицо мягким лучам солнца. Она прилетела из Лос-Анджелеса на судебный процесс над Сэмом, начинавшийся через два дня, и, с того момента как Уит встретил ее в аэропорту в Корпус-Кристи, вела себя очень тихо. Она горячо обняла его, но говорила мало и почти все время отмалчивалась. Когда Уит предложил ей провести этот вечер в заливе, подальше от докучливых репортеров, Велвет просто кивнула в ответ.

– А ты старайся вести эту несчастную посудину нормально, а не как пьяный.

– Кстати, о пьянстве, – заметил Уит. – Не ты ли обещала мне умопомрачительную «Маргариту»?

– Я догадывалась, что ты не оставишь меня в покое и заставишь работать. – Она впервые за время их общения засмеялась.

Уит бросил якорь и последовал за ней вниз, в просторную каюту. Велвет была одета в обычные джинсы и спортивную рубашку, свои волосы она собрала в скромный хвостик, а на ее лице был минимум косметики. «Вот такой она могла быть, если бы никогда не имела дела с кинокамерами, – подумал он. – И какой все еще может стать».

– Что мне делать?

– Было бы рискованно доверить тебе смешивать этот коктейль. Вряд ли ты сможешь сделать это правильно – улыбаясь, сказала Велвет. – Поэтому я поручаю тебе выжать сок нескольких лаймов, а я пока займусь своей текиловой магией. – Она скользнула взглядом по ряду бутылок в баре Гуча. – Гуч получит у меня пинка по заднице, если здесь не окажется ликера «Гранд Марнье».

– Я подозреваю, что лодка Гуча является зоной, свободной от «Гранд Марнье».

– Ничего ты не знаешь. – Она победно подняла обнаруженные в каюте полбутылки ликера.

Велвет начала мыть блендер, Уит резал лаймы. Они дружно работали, не нарушая молчания.

– Я должна была бы ненавидеть Сэма, а вместо этого мне странным образом жаль его, – неожиданно сказала Велвет. – Он не заслуживал этого, а я – заслуживала.

Уит налил сок в блендер и сел рядом.

– Мне всегда казалось, будто я знаю, что такое семейная трагедия. Я ошибался.

Велвет налила ликер в блендер и включила его. Уит подошел к ней сзади и осторожно обнял ее. Она отклонилась назад, прижавшись к его плечу, и он почувствовал ее легкое дыхание.

Велвет закончила смешивать коктейль и дала ему попробовать.

– Господи, это просто здорово! – воскликнул Уит.

– Кислая «маргарита»[26] – мой фирменный напиток. – Она часто заморгала. – Похоже, моя шутка не очень удачная.

Он улыбнулся. Велвет сейчас мало улыбалась и почти не смеялась; ее нельзя было в этом винить. Они забрали блендер с собой на палубу. Там они пили, дурачились во время рыбалки, ничего не поймали, а потом сидели, слушая странную кассету, которую записал Гуч: «Смэшин Пампкинс»,[27] итальянская опера, Пэтси Кляйн,[28] Джимми Баффет.[29] Печальные песни. Но все же не настолько, чтобы причинять боль. Они подпевали Баффету, когда звучала его песня «Маргарита-виль», и Велвет прижалась спиной к груди Уита.

Солнце село за горизонт. Они приготовили стейки, и Велвет смешала еще один графин «Маргариты». Ночной воздух был холодным, но не влажным; по-прежнему дул ласковый бриз. Взошла луна, а они все сидели на палубе и продолжали разговаривать. Велвет вспоминала о своем детстве в Омахе, а Уит рассказывал всякие небылицы о своих братьях и думал: «Вот она, настоящая жизнь, не упусти ее». Допивая остатки крепкой «Маргариты», Уит и Велвет любовались сиянием звезд над заливом. Уит был немного пьян и впервые после своего возвращения из Луизианы чувствовал себя так умиротворенно. Велвет сидела рядом, тесно прижавшись к нему, и Уит вдыхал аромат ее волос, которые пахли лаймовым соком. Далекие звезды, сверкавшие над побережьем, казалось, горели каким-то девственно-чистым светом, словно они появились только в эту ночь. Велвет начала их считать.

– Каждая звезда – это желание, которое ты должен загадать, – сказала она.

Уит дал ей досчитать до ста, прежде чем нежно поцеловал в шею.