Марсианская святая - Сергей Сизарев

что ты там делаешь? — спутница кивнула на болталку Сэма — та светилась голографическим экранчиком у него на коленях.

Вздохнув, Сэм почесал подбородок:

— Я думаю, мы использовали неправильную стратегию в выборе снаряжения. Шубы оказались совершено непрактичны. Они даже не грели после того, как мы их запачкали. Теперь я понимаю — одежда должна давать защиту.

— Хочешь купить штурмовой скафандр? — предположила собеседница.

— Не совсем. Штурмовой скафандр рассчитан на современное оружие — лазерное. Он не даёт защиты от такого анахронизма, как микрогранатная винтовка. Напоминает ситуацию, имевшую место в прежние века, когда кевларовый бронежилет не пробивался пистолетной пулей, но легко протыкался кинжалом. Против кинжала нужно брать железную кирасу, так ведь?

— Хочешь купить что-то древнее? — попробовала угадать Миранда.

— В точку, — кивнул Сэм. — Сейчас нам лучше всего подойдут противоосколочные комбинезоны времён Второй марсианской войны. Их бронеткань могла деградировать за сто лет, но ведь когда-то такие комбинезоны обеспечивали защиту с лихвой, так что, в любом случае, они лучше, чем ничего. Миранда, какой у тебя размер?

— Мне не нужен комбинезон, — сказала швея.

— Разве?

— Я уже говорила — в тот раз, когда старик в нас стрелял, в меня попало несколько осколков. Это было неприятно. Особенно тот, который попал в глаз, но даже он не стал поводом для беспокойства. Гораздо важнее, чтобы я смогла утащить тебя из-под огня. Если на мне будет тяжёлый и неудобный комбез, у меня может не хватить сил на нас двоих, особенно, если ты тоже будешь в комбезе, так что заказывай на себя одного.

— Хорошо, — согласился с её доводами Беккет.

— И ещё, — добавила напарница. — Надо будет нашить на твой комбинезон ручки-петли в нескольких местах, чтобы мне было сподручней тебя тащить.

— Прекрати немедленно, — потребовал Сэм. — Я настроен на победу.

— Хорошо, — не стала спорить Миранда. — Я сама нашью.

Неодобрительно помотав головой, Беккет сделал заказ, указав в качестве адреса доставки их номер в отеле. Позже, когда Миранда спала, положив голову ему на плечо, он вызвал такси. Затащив мертвецки пьяную помощницу в двухместный туер, он откинулся в кресле и позволил себе задремать. Когда они вернулись в номера, Беккета уже ждал его заказ.

В восемь часов вечера Сэма разбудили трели болталки. Это был Урквин.

— Привет, Грегор, — поприветствовал товарища сонный Беккет.

— Чего это ты так рано спать лёг?

— Этой ночью мы пойдём брать преступника в его логове. Вот и высыпаемся перед миссией, — ответил детектив.

— И где же он скрывается?

— В куполе 11А, — выложил всё на чистоту Беккет.

— Ого. Легендарное местечко. Поздравляю, — сказал Урквин.

— Тебя, всезнайку, послушать, тут всё легендарное, — буркнул Сэм. — И чем тот купол прославился?

— Как это чем? — возмутился аналитик. — Ты уже слышал, что во Вторую марсианскую мы попытались высадить десант на золотые купола Экзархии, чтобы обезглавить силы оборонявшихся. На внешней площадке купола 11А засели четыре отделения штурмовиков с ракетно-лазерными зенитками. Они сбивали наши десантные катера, опускавшиеся с орбиты. Именно их отчаянное сопротивление решило исход сражения. Штурм Сидонии продолжался семь часов. К исходу битвы на вершине купола 11А в живых оставались всего два человека.

— И что с того? — спросил Сэм, зевая.

— Этих двоих ты знаешь в лицо, — сказал Урквин.

Сэм почувствовал, что против воли просыпается.

— Это ты на кого сейчас намекаешь? — спросил он.

— Первый выживший — это Пета Йагердсен, — подсказал Урквин.

— А второй?

— Второй выживший — это ваш неуловимый убийца.

— Да ты гонишь! — не поверил своим ушам детектив.

— Я нашёл его, Сэм. Я нашёл старика, — ответил Урквин. — Не понимаю, как мы не могли найти его раньше. Он всегда был у нас на виду. Мне сейчас стыдно за себя, а ты знаешь — стыдно мне бывает ой как нечасто.

— И кто же он? — спросил Сэм севшим голосом.

— Почётный житель Сидонии, самый старый горожанин и последний из ныне живущих ветеранов второй марсианской войны. Единственный штурмовик, чья наградная микрогранатная винтовка так и не была конфискована и уничтожена, потому что её владелец до сих пор жив. Вот его фотография из Сети. Познакомься. Перед тобой стосорокалетний Захарий Потапчук.

С фотографии, выведенной Урквином на экран болталки, на Сэма смотрел тот самый старик.

— Но как же так? — пробормотал Сэм ошарашено. — Я не понимаю.

— Я тебе сейчас всё объясню, — пообещал Грегор. — Захарий Потапчук был командиром спецназа Экзархии во Вторую марсианскую войну. Он погиб при штурме орбитальной крепости Миротворцев. Останки Захария были доставлены на «Космодамианск», где его вернула к жизни Клементина Сидонская. Он продолжил воевать и в течение двух месяцев возвращался к ней ещё пятнадцать раз, и она оживляла его снова и снова. На шестнадцатый раз у него констатировали профессиональное выгорание, или, на жаргоне орбитальных частей первого прорыва, «сажа накопилась». Захария списали на поверхность, где он работал инструктором ополчения до конца войны. Из-за постоянного использования в боевых операциях лёгкого скафандра, у него, как и у многих абордажников, проникавших на корабли врага через кормовые дюзы, развилась лейкемия, вызванная излучением активной зоны корабельных реакторов. Умиравший от рака крови Потапчук записался в очередь к Клементине. Как онкологический больной и ветеран войны он прошёл очередь всего за два года, и она исцелила его, но через восемь лет он снова заболел лейкемией. Снова два года в очереди и приём у Клементины. За сто лет Захарий был у неё ровно десять раз. Всегда с одним и тем же диагнозом — лейкемия. Что скажешь?

— Просто завсегдатай клуба какой-то, — помотал головой Беккет.

— Я про другое. Сэм, ты только прикинь. Сто сорок лет! Люди столько не живут.

— Сами по себе не живут, — согласился детектив. — Но если он столько прожил, значит, так захотела Клементина. Он что-то бормотал про служение своей госпоже при нашей встрече. В золотом куполе живёт монахиня, келейница Клементины. Ей сто пятьдесят лет, но выглядит она максимум на пятьдесят. Это проделки нашей святой, очевидно.

— Сэм, будь крайне осторожен. Этот Захарий — он очень опасен, — предостерёг Беккета товарищ. — Даже сто лет спустя, будучи древним стариком, он всё ещё способен отправить тебя на тот