Воскресший гарнизон - Богдан Сушинский

— Не сумеют, мой фюрер, — на сей раз это «мой фюрер» Скорцени произнес без какой-либо иронии. У него это вырвалось как-то само собой. «Самый страшный человек Европы», как назвала его одна из итальянских газет после похищения им Муссолини, производивший магическое влияние на самых высоких чинов и самых закоренелых диверсантов, теперь вдруг сам оказался под магическим воздействием этого «лжефюрера».

— Вот именно, Скорцени, не сумеют. Настоящая оборона подземной цитадели возможна только тогда, когда она будет подкреплена мощными наземными укреплениями. Вы слышите меня, фон Риттер?! — прокричал, обращаясь к подбежавшему коменданту.

— Так точно, мой фюрер.

— Когда берега этой реки, когда все пространство вокруг каждого входа в «Регенвурмлагерь» будет многократно опоясано окопами, заминировано и усеяно дотами.

— Но такого приказа не было, к тому же...

— У вас был один приказ: подготовить «СС-Франконию» к длительной обороне, причем не только на линии фронта, но и в тылу врага. Какие еще приказы вам понадобились, бригаденфюрер?! Вы что, ждете, что фюрер станет издавать приказы по строительству каждого дота, каждого пулеметного гнезда и каждого окопа? Вы этого ждете, штандартенфюрер?!

При слове «штандартенфюрер», Скорцени поначалу недовольно поморщился, решив, что лжефюрер оговорился. Но, взглянув на Зомбарта, интуитивно уловил: это не ошибка, это прием. Называя генерала СС полковником, тот сознательно унижает коменданта и даже выражает прямую угрозу.

— Никак нет, мой фюрер, — принялся фон Риттер горячечно промокать свою шлемоподобную лысину огромным, давно посеревшем от пота платком. — Не ждем. Мы прекрасно понимаем... Но я не совсем сориентировался. И потом, нам нужны средства и дополнительные рабочие бригады. К тому же, как я уже сказал... Вернее, как я уже пытался напомнить вам... Неоднократно пытался... Подземный лагерь входит в состав Мезерицкого укрепрайо-на, мой фюрер.

— Да, он входит в какой-то там укрепрайон? Что-то мы со Скорцени не видим здесь вблизи никаких укреплений. Разве что они замаскированы под этот — указал он худым узловатым пальцем в сторону устья — давно заброшенный хутор.

— Так было задумано военными еще во время вашего первого посещения «Регенвурмлагеря» в тридцать седьмом году[62].

— Когда?! — в один голос воскликнули лжефюрер и обер-диверсант рейха. Ни тот ни другой не знали об этом визите фюрера. Их никто не проинформировал.

Фон Риттер растерянно посмотрел на одного и другого и, не поняв их удивления, пожал плечами:

— В тридцать седьмом. Когда вы неожиданно прибыли сюда по подземной железной дороге прямо из Берлина. Считаете, что я неверно назвал год?

— Откуда вам известно об этом моем первом посещении «СС-Франконии»? — почти свирепо поинтересовался Великий Зомби.

— Я узнал о нем от штандартенфюрера Овербека. Извините, мой фюрер, если я не имел права говорить об этом. Возможно, это какая-то государственная тайна. Но мне сказали, что по-настоящему работы здесь развернулись именно после вашего посещения лагеря в тридцать седьмом году. Причем утверждают, что прибыли вы сюда не самолетом, а, действительно, по подземной железной дороге, прямо из Берлина, от какой-то станции берлинского метро.

— Вот поездка на подземной дороге и есть та самая большая тайна, о которой я меньше всего хотел услышать о вас, фон Риттер! — артистично воскликнул лжефюрер.

— Не говоря уже обо мне, — поддержал Скорцени.

— Прошу прощения, мой фюрер. Если я и заговорил об этом посещении, то лишь потому, что мой предшественник на посту коменданта штандартенфюрер Овербек убеждал меня: именно тогда вы лично одобрили создание Мезерицкого укрепрайона, в системе которого должен был действовать в боевой обстановке и наш «Регенвурмлагерь».

— Опять вы ссылаетесь на этого Овербека? Если я верно понимаю, вскоре на него будет ссылаться и маршал Жуков.

— Всего лишь хочу, чтобы вы знали источник, — метнул фон Риттер взгляд на Скорцени, вспомнив, что перед ним не просто диверсант, а высокопоставленный чин СД. — И потом, известно, что сам Мезерицкий укрепрайон входит в систему оборонительного «Восточного вала»[63].

— Кому это известно? Вам, фон Риттер?

— Так точно, мой фюрер!

«Держится комендант все еще мужественно — отметил про себя Скорцени. — Другой бы на его месте окончательно стушевался».

— Тогда почему мне это... неизвестно? — вскинул подбородок лжефюрер, заставив Скорцени откровенно занервничать.

— Ну, происходило так много событий, — попытался он подстраховать лжефюрера, решив, что тот неосторожно «прокололся».

— Да потому, — спокойно развивал свою мысль Великий Зомби, — что на самом деле «Мезерицким укрепрайоном»[64] в некоторых штабных бумагах и на некоторых картах называется сам... « Регенвурмлагерь»!

А вот этого Скорцени не знал. И не был уверен, что Зомбарт не блефует. Он бросил взгляд на фон Риттера и успокоился, видя, как тот доверчиво внемлет словам лжефюрера. Одного он понять не мог, откуда у Великого Зомби столько и... такой информации...

Впрочем, дело не в этом. Кто послужил для Зомбарта источником информации — выяснить будет несложно. Одно уже было ясно: к этой поездке Великий Зомби подготовился основательно. И не только к поездке.

Сегодня обер-диверсант рейха все больше убеждался, что Имперская Тень фюрера вполне серьезно готовится к тому, чтобы перестать быть только лишь тенью. И вот тут возникал вопрос: как далеко он заходит в своих амбициях? И как далеко заходят в своих амбициях люди, которые поставляют ему секретную информацию о фюрере?

— Такое же название известно и русскому командованию, которое решило, что речь идет всего лишь об одной из наземных частей «Восточного вала», — окончательно добивал Великий Зомби уже не только Скорцени, но и фон Риттера, с которым строгая секретность, окутывавшая все, что было связано с лагерем, сыграла такую же злую шутку.

30

Когда лжефюрер и его сопровождение, наконец, вернулись к штабному бункеру «СС-Франконии», навстречу им поспешил адъютант коменданта гауптштурмфюрер Удо Вольраб.

— Мой фюрер, обеденный стол накрыт, — доложил он, явно нарушая субординацию.

— Да, — величественно повел шлемоподобной головой фон Риттер. — Он накрыт. В лучших традициях саксонского гостеприимства.

— Саксонского гостеприимства, говорите? — брезгливо поморщился Зомбарт, но тут же спохватился, пытаясь сдерживать свою баварскую гордыню.

— Пора отобедать, бригаденфюрер, пора, — легкомысленно подбодрил коменданта Скорцени, не обращая внимания на их мимолетную стычку. — Даже здесь, под землей, время от времени следует предаваться сугубо земным радостям.

— Извините мою забывчивость, — неожиданно встрепенулся Вольраб, — но вас, господин Скорцени, только что разыскивали из ставки фюрера. — Он хотел сказать еще что-то, но вдруг замялся, удивленно переводя взгляд с фюрера на Скорцени и вновь на фюрера.

— Меня постоянно разыскивают из ставки, дорогой Удо,— сохранял приподнятость своего настроения Скорцени. — У штабистов попросту нет иного занятия. Что им понадобилось на сей раз?

— Тут есть одна, как бы это сказать, непонятность, — замялся адъютант коменданта. — Как это ни странно, мне сказали, что вас разыскивает... сам фюрер.

— Кто?! Фюрер?!

Вольраб удивленно взглянул на остановившегося чуть в сторонке, возле «собственного портрета» в полный рост лжефюрера и возмущенно передернул плечами.

— Прошу прощения, но именно так мне и сказали: «Сам фюрер! ». И сразу же положили трубку. Я даже не успел сообразить, — удрученно добавил он.

Вольраб уже умудрился пропустить рюмку-другую шнапса, без которого попросту не смог бы просуществовать в «СС-Франконии» ни одного дня, и теперь пытался каким-то образом увязать два совершенно не увязывающихся между собой факта: как ему сказали из рейхсканцелярии, Скорцени разыскивал сам фюрер, который... находится здесь, рядом со Скорцени!

—... Вас очень удивило, что Скорцени разыскивает фюрер, пребывающий сейчас в Берлине? — пришел ему на помощь Зомбарт.

— Мне трудно объяснить это...

— А никому ничего и не надо объяснять. Удивляться тоже не стоит. Сейчас в рейхсканцелярии пребывает мой двойник.

— Двойник? В рейхсканцелярии?! — с нескрываемым ужасом проговорил Вольраб. — Это немыслимо!

— Таким образом удается сохранить высшую степень секретности моего визита в «Регенвурмлагерь».

«Не очень убедительно, — признал Скорцени. — Не могли же от двойника звонить с приказом в «СС-Франконию», зная, что здесь в это время пребывает сам Гитлер. Но все же хоть какое-то да объяснение...».

— Я так и понял, мой фюрер, — ухватился за предложенное ему толкование Вольраб.