Королева скандала - Джилл Пол

я сказал, что, если он обещает заботиться о ней, я готов расторгнуть свой брак».

Первой реакцией Мэри было ликование оттого, что Эрнест будет свободен и они смогут быть вместе. Но практически сразу ее одолели сомнения: что скажет Уоллис? Мэри предчувствовала, что она придет в ярость из-за того, что эти двое мужчин решили ее судьбу, даже с ней не посоветовавшись.

В следующем письме от Уоллис не было никакого упоминания об этом.

«Ты не передумала навестить нас весной? — спрашивала она. — Я умираю от желания тебя увидеть. Последнюю неделю марта я проведу в Париже на примерках платьев, но почему бы тебе не приехать в самых последних числах месяца?»

Видеть Уоллис и Эрнеста вместе должно было быть мучительно, но Мэри успокаивала себя тем, что примириться с положением будет проще, если она сначала встретится с ним наедине, и забронировала рейс, который прибывал 24 марта. Эрнест встретил ее в Ватерлоо, заключил в теплые объятия, нежно поцеловал, а потом повел к своей машине.

— Как же это чудесно снова видеть тебя, — тихо сказал он, взял за руку и поглядел на нее. — Мне бы так хотелось провести с тобою сегодняшнюю ночь, но, боюсь, слуги на Брайнстон-Корт не так послушны, как твои на Манхэттене. Кто-нибудь из них обязательно проболтается.

— Я понимаю, — кивнула Мэри, хотя в глубине души очень расстроилась. Она так ждала, когда можно будет обнять Эрнеста, и надеялась, что он сможет прийти и лечь к ней на круглую кровать в гостевой комнате, когда слуги уже будут спать. Но он был верным своим принципам джентльменом и не стал бы изменять жене в ее собственном доме.

Пока Уоллис не было, они каждый вечер вместе ужинали, пили виски, которое Мэри распробовала и полюбила, и разговаривали. Как можно было ожидать, беседа часто касалась Уоллис и короля.

— Она не знает о моем разговоре с Питером Пэном, — сказал Эрнест. — Тут есть одно осложнение. Как глава англиканской церкви, он не должен жениться на разведенной женщине. Но я уверен, что он найдет выход.

— А как же наследник?

Эрнест пожал плечами:

— Откровенно говоря, мне кажется, что это последнее, о чем он беспокоится. Ему просто нужно быть с Уоллис. Если у них не будет детей, наследование перейдет к его брату Берти, а потом к старшей дочери Берти — Лилибет.

— А Уоллис этого хочет? Ты у нее спрашивал?

Эрнест покачал головой:

— Я тебе говорил: мы вообще не видимся наедине. Она — королева лондонского общества и редко проводит вечера на Брайнстон-Корт. Коктейльного часа здесь больше не бывает, потому что теперь она смешивает свои коктейли в Йорк-Хаусе. С твоего последнего приезда многое изменилось…

Уоллис вернулась в Лондон в субботу, двадцать восьмого, впорхнула в гостиную в облаке дорогого парфюма и, увидев Мэри, приостановилась.

— Вот так сюрприз! — воскликнула она. — Ты уже здесь. Я ждала тебя только на следующей неделе.

— Здравствуй, Уолли. — Мэри встала, чтобы обнять подругу. — Мне удалось достать дешевый билет в каюте первого класса на более ранний рейс. И я, конечно же, напрочь забыла о твоей поездке в Париж. Выглядишь божественно. Это новое?

На Уоллис был голубой шерстяной костюм в тонкую белую полоску и мягкая фетровая шляпа в тон. Ее наряд был очень похож на мужскую деловую одежду, но тонкая талия, подложенные плечики, длинная узкая юбка и задорный залом шляпы делали его вполне женственным.

— Чарльз Крид. Обожаю его крой. — Уоллис пригладила юбку.

— И какая потрясающая брошь! — три усеянных бриллиантами пера возвышались над золотой короной. — Наверное, подарок короля?

— Перья принца Уэльского, — подтвердила Уоллис. — Я думаю, мне больше не надо носить ее после того, как его повысили. — Она упала в кресло, сняла шляпку и скинула туфли. — О Мэри, я надеюсь, ты захватила с собой свой балтиморский здравый смысл, потому что я сейчас в жутком волнении. Моя жизнь стала просто невыносимой. Ты же ведь скажешь мне, что делать, правда?

— Ответ тебе не понравится, — поддразнила ее Мэри.

Уоллис нажала на кнопку звонка, располагавшуюся на стене возле ее кресла, и, когда появилась горничная, сказала:

— Два мартини, пожалуйста, — и тяжело вздохнула. — Слава богу, на свете есть алкоголь. Клянусь тебе, это мое единственное спасение.

Она выглядела ужасно измотанной, и Мэри почувствовала прилив сострадания.

— Тебе нужен отпуск, — проговорила она. — Неужели нельзя съездить куда-нибудь без короля и побыть одной, чтобы спокойно обдумать свое положение?

— Он меня не отпустит. Мне пришлось сделать невозможное, чтобы он не поехал со мной в Париж на этой неделе.

Мэри горестно улыбнулась в ответ:

— Помнишь, ты мне когда-то сказала, что тебя невозможно любить, что из нас двоих можно любить только меня? Так вот, похоже, ты нашла человека, который будет любить тебя до края света и обратно.

— Это не любовь, — устало покачала головой Уоллис. — Это потребность. Одержимость. Он говорит, что не может жить без меня. По двадцать раз на дню умоляет меня выйти за него, и ответа «нет» для него не существует.

— Но ты-то его любишь? — Мэри с большим трудом решилась задать этот вопрос, поскольку от ответа зависело слишком многое. Он мог изменить всю ее жизнь и либо освободить Эрнеста, либо забрать его у нее навсегда.

Уоллис ответила не сразу. Вошла горничная с напитками, подобрала шляпу и туфли хозяйки, поправила подушки и вышла.

Уоллис пригубила мартини и поставила бокал на столик.

— Он для меня много значит, — сказала она. — Но каждый раз под конец дня я теряю уверенность, что этого достаточно.

Глава 48

Брайтон. 13 декабря 1997 года

К середине декабря в преддверии Рождества торговля в «Забытых мечтах» настолько оживилась, что Рэйчел пришлось позвонить Николь и попросить о помощи в магазине. Сама она не справлялась: пока заворачивала в подарочную упаковку покупки одним клиентам, другие уже выстраивались в очередь к кассе, чтобы оплатить выбранные товары, и у нее совсем не оставалось времени, чтобы пообщаться с покупателями и что-нибудь им посоветовать. После того как она прочитала электронные письма и обнаружила, что Николь встречается с Алексом по пятницам, Рэйчел ощущала некоторую неловкость, находясь рядом с ней, а узнать обо всем этом поточнее было не у кого.

Когда Николь зашла в магазин и повесила на крючок парку, Рэйчел критически ее оглядела.

— Как дела? — спросила она.

— Могли быть и хуже, — несколько суховато ответила Николь. — С нетерпением жду вашей свадьбы.

— Уже нашла, в чем пойдешь? — поинтересовалась Рэйчел. — Тебе бы подошло это шелковое платье в стиле 50-х. — Она сняла