Королева скандала - Джилл Пол

он пришел: Уоллис проведет лето с принцем. Он пригласил ее погостить на виллу в Каннах, но на этот раз в компании не было тети Бесси, чье присутствие помогло бы соблюсти благопристойность, и Мэри понимала, что слухов будет не избежать. Уоллис будто больше не интересовала ни своя собственная репутация, ни мужнина.

* * *

Эрнест прибыл в Нью-Йорк жарким днем в конце июля 1935 года, и Мэри пришла на пристань ветре-чать его. Он спускался по трапу загоревший за время путешествия и выглядел таким спокойным, каким Мэри его давно не видела, словно бы приехал в отпуск.

— Ты появился как раз в самую жару, — поприветствовала она его из-под белого солнечного зонтика. — Голубое небо и длинные солнечные дни. Какая досада, что тебе надо в офис.

— Я постараюсь освободиться пораньше, — ответил он; — Всегда очень приятно прогуляться около воды летним вечером и понаблюдать, как мимо, пыхтя, проплывают паромы.

— Ты навестишь Доротею и дочек? Они ведь уже достаточно взрослые.

Эрнест открыл дверь такси и поддержал Мэри за руку, пока она садилась.

— Одри тринадцать, и я, конечно же, буду видеться с нею как можно чаще, — пояснил он. — А Синтии уже двадцать один, и я редко получаю весточки от нее.

Мэри вспомнила, что Синтия не была дочерью Эрнеста, а родилась у Доротеи в предыдущем браке.

— Я надеюсь, ты будешь заезжать ко мне, как только у тебя выдастся свободный вечер, — сказала она. — Считаю своей обязанностью сделать все возможное, чтобы ты не чувствовал себя одиноко. Ты не возражаешь, если мы начнем с ужина прямо сегодня?

— На самом деле, — улыбнулся Эрнест, — я не представляю, чему я мог бы обрадоваться больше.

* * *

Мэри попросила повара приготовить американские блюда, которые нравились Эрнесту: креветки по-креольски, жареную курицу по-мэрилендски, кукурузный хлеб и гритс с овощами. Она пригласила еще две супружеские пары, и разговор шел о новых зданиях, которые построили в Нью-Йорке. Эрнесту не терпелось взобраться на Крайслер-билдинг и на Эмпайр-стейт-билдинг, которые он видел только снаружи, и Мэри заявила, что тоже хотела бы побывать в этих небоскребах, и добавила:

— Мне нравятся завитушки в стиле ар-деко. Когда глядишь на них, кажется, что острые углы выглядят старомодно.

Улучив момент, когда гости отвлеклись, Мэри и Эрнест продолжили разговор об Уоллис, и Мэри спросила, живет ли та такой же бурной жизнью, как и полгода назад.

— Даже более чем, — ответил Эрнест с ничего не выражающим лицом. — Просьбы Питера Пэна весьма необычны, и он почти не оставляет ей свободного времени. Я автоматически кланяюсь, когда переступаю порог собственного дома, предполагая, что он может оказаться там, как, собственно, всегда и бывает.

— Я очень переживаю, как бы британская пресса не прицепилась ко всей этой истории и не превратила вашу семью в объект насмешек. Неужели Уоллис это никак не волнует?

Эрнест пожал плечами:

— У нас практически нет времени на то, чтобы поговорить об этом. Я уж и не припомню, когда проводил вечер с женой. Порой я вижу, что внимание принца становится ей в тягость, но мы-то с тобой знаем, что она пользуется привилегиями своего положения, так что все это дело хрупкого равновесия.

Она действительно очень устает от необходимости постоянно «присутствовать».

Мэри хотела расспросить Эрнеста о его чувствах, но манера, в которой он отвечал ей, не располагала к еще более личным вопросам. Скорее всего, он помнит, как она пыталась отговорить его связываться с Уоллис много лет назад, так что она будет последней, кому он захочет довериться.

* * *

Дружеские отношения, подарившие им столько радости в Лондоне, снова возобновились. Когда у Эрнеста было свободное время, Мэри заходила к нему в офис на Бэттери-парк ближе к концу дня, и они шли пешком, наслаждаясь видами на Нью-Йоркскую бухту. Вечерами вместе ужинали, ходили в гости к друзьям или на концерты, а по выходным либо гуляли по городу и осматривали его постоянно меняющийся архитектурный облик, либо бродили по картинным галереям. Эрнест был консервативен в своих художественных предпочтениях. Ему нравились Тернер, Рембрандт и Гейнсборо, а Мэри обожала современную американскую живопись, представленную в музее Уитни, который находился сразу за углом ее дома.

— Я не понимаю, что это такое, — жаловался Эрнест, глядя на абстрактные полотна.

— Лучше подумай, что ты чувствуешь благодаря им, — переубеждала его Мэри. — Ой как же мне нравится, что появилась хоть одна область, в которой я разбираюсь лучше тебя! Это такая редкость!

Во время прогулок она часто брала Эрнеста под руку, понимая, что они смотрятся как супружеская пара. И ей нравилось это ощущение. Эрнест никогда не отстранялся и выглядел довольным, прогуливаясь так, а их беседа лилась, как ручеек.

Одним летним вечером после ужина дома у Мэри они сидели в креслах, вынесенных на площадку пожарной лестницы, попивали скотч с содовой из высоких коктейльных стаканов и старались уловить хоть малейшее дуновение ветерка. Горничная убирала в столовой. Улица внизу купалась в желтом сиянии фонарей, а разговоры прохожих сливались с гудками машин, доносившихся от дверей клуба, расположенного через два дома вниз по улице.

Эрнест снял пиджак и галстук и закатал рукава рубашки, а Мэри в пылу разговора коснулась его открытой руки. Она допивала уже третий скотч. Жара и непривычно большое количество алкоголя развязали ей язык.

— Ты видел статью в сегодняшней «Нью-Йорк таймс» про Уоллис и принца в ночном клубе в Каннах? — спросила она, прекрасно понимая, что он не мог не видеть. Эрнест постоянно читал эту газету.

— Вероятно, они танцевали румбу, — произнес он безразличным тоном.

Мэри глотнула еще скотча и прокрутила в голове то, что собиралась сказать вслух.

— Если ты хочешь спасти свой брак, тебе нужно бороться за нее, — наконец произнесла она.

— Как можно бороться с наследником престола? — спросил Эрнест. Повисла тишина, а потом он тихо добавил: — К тому же я не уверен, что хочу это делать.

Несмотря на жару, у Мэри пробежали мурашки по коже.

— Правда? — прошептала она. — Но ведь ты же обожаешь Уоллис.

— В последнее время наши супружеские отношения нельзя было назвать гармоничными. Каждый из нас жил своей отдельной жизнью. Если принц желает на ней жениться, я не буду ему препятствовать.

Сердце Мэри забилось сильнее:

— До этого не дойдет, правда ведь? Уоллис говорила мне, что принц должен жениться на той, что способна дать ему наследника.

— Прошло шесть месяцев с тех пор, как ты впервые увидела их вместе. — Эрнест повернулся к Мэри и в упор посмотрел на нее. — За это время Питер Пэн