Три кварка (из 2012 в 1982) - Тимофеев Владимир

– Да уж, – покачал головой подполковник. – Интересно девки пляшут. Выходит, чем больше муравей муравьихой чужой увлечется, тем слабее связь с дружбанами.

– Однозначно. А если совсем голову потеряет, может и вовсе пропасть. Навсегда останется в чужом для себя временном потоке. Такие вот, Миш, пироги, – развел руками Синицын. – Ситуация для нас, сам понимаешь, очень и очень хреновая.

– Хреновая, – согласился Смирнов. – Однако не безнадежная.

– Думаешь?

– Уверен.

– Почему?

– А ты сам посуди. Андрея я уже лет десять как знаю, ты и того больше. И вот ни разу, ни разу, заметь, не припомню случая, чтобы он налево сходил. Интрижки, может, и были какие, но чтоб по-серьезному… Нет, не было. Я, по крайней мере, об этом не слышал.

Синицын почесал затылок, задумался.

– Ну да, верно все говоришь. Он и вправду такой. Сейчас такой. А вот в молодости…

– Что в молодости?

– Ну-у… в молодости-то Андрюха, пока не женился, тем еще фруктом был. Как только мало-мальски приличная девица в поле зрения появлялась, сразу – нос по ветру, хвост пистолетом. Романы крутил – только в путь…

– А потом?

– А потом с Жанной своей познакомился и… Короче, влюбился конкретно, на других баб даже смотреть перестал.

– Что? Совсем? – удивился Михаил Дмитриевич.

– Ага. У них там такая любовь пошла – мама не горюй. Встретятся, бывало, встанут где-нибудь в уголочке, возьмутся за руки и смотрят друг на друга, как два удава. А потом бац – кролики, еще секунда – опять удавы. На окружающих – ноль внимания.

– Вообще?

– Почти. Я, помнится, как-то эксперимент провел. В такой вот момент подвалил к Андрюхе, типа, на пиво стрельнуть, так он только руку в карман сунул, все что было, рублей пятнадцать-семнадцать, мне скинул и по-новой – в гляделки играться. Час потом шарился по общаге, искал, где деньги посеял.

– Нашел? – усмехнулся «чекист».

– Вернул я ему… половину, – хохотнул Шурик. – Одним словом, форматнулся он тогда капитально, по факту – другим человеком стал. Я вот, например, трижды женился и нифига подобного не испытывал. Поэтому, наверное, разводился потом, и года не проходило… А вообще, знаешь, Миш, ну их к лешему, этих баб! Одни проблемы от них.

– Это верно, – вздохнул Михаил Дмитриевич. – Проблемы…

Мужчины помолчали немного, а затем Синицын тоже вздохнул и попробовал подытожить сказанное:

– В общем, надо нам, Миша, как-то поактивнее действовать. Не знаю пока, как именно, но… надо.

– Предлагаешь еще одно послание отправить? – вскинул брови Смирнов. – Зачем? Андрей еще предыдущее не прочел. Да и неясно к тому же, прочтет ли вообще.

– Прочтет-прочтет, можешь не сомневаться, – успокоил профессор «коллегу». – Тут ведь дело такое. Чем больше у него якорей появится в нашем времени, тем меньше шансов сорваться.

– Якорей? В каком смысле?

– В прямом. Считаю, что сейчас ему нужен некий баланс между новыми и старыми впечатлениями. То есть он должен не просто молодостью своей наслаждаться, но и помнить то лучшее, что было у него в будущем, и действовать так, чтобы не напортачить. А напортачить он может. Наверняка ведь захочет что-то исправить, что-то изменить в своей жизни. И, думаю, не только в своей.

– Уверен?

– Еще бы! Вот ты, Миш, если бы тебе предоставили подобный шанс, смог бы от него отказаться?

– Я бы не отказался, – улыбнулся Михаил Дмитриевич. Потом вдруг нахмурился и очень тихо добавил. – Насчет своей жизни точно бы не отказался.

– А вообще?

– И вообще… тоже.

– Вот. А я о чем говорю, – довольно ухмыльнулся профессор. – У Андрея сейчас целое море возможностей. И он ими, сто пудов, воспользуется.

– Хм. Но ведь если он изменит что-то глобальное, у нас ведь… У нас тоже может многое измениться, – засомневался Смирнов. – А я лично пока никаких изменений не чувствую.

– Все правильно. Пока он там, ничего у нас измениться не может. А вот если два временных потока сольются, тогда да. Многое поменяется. Причем, зная Андрея, уверен, что в лучшую сторону… Для всех в лучшую, – уточнил Шурик.

– Да. Скорее всего, – согласился с ним собеседник. – Но если потоки вдруг не сойдутся…

– Должны сойтись, – отрезал доктор наук. – Если, конечно, не пускать это дело на самотек.

– Мне бы твою уверенность, – покачал головой подполковник. – Сам же говорил, бабочка какая-нибудь муравья нашего уведет за собой и все. Аллес. Пропал муравьишка. Исчез из нашего времени.

– Есть такая засада, – кивнул Синицын. – Такое и вправду может произойти. Вероятность этого, как выяснилось, очень даже не нулевая.

– Как можно этому противодействовать? – деловито поинтересовался «чекист».

– Хрен знает, – развел руками ученый. – Возможностей у нас мало. Даже если мы напишем ему, что не стоит увлекаться разными, хм, бабочками, вряд ли это кардинальным образом повлияет на ситуацию. Андрюха – парень упертый, что в бо́шку втемяшит себе, кувалдой не выбьешь.

– А если кувалду побольше взять? Такую, чтоб с одного удара мозги выносила?

– Кувалду, говоришь? – хмыкнул профессор. – Что ж, мысль интересная. Кувалда и впрямь инструмент стоящий. Где бы ее только найти? Такую, чтобы по всем параметрам подходила?

– По всем. Параметрам. Подходила, – пробормотал себе под нос Михаил Дмитриевич, потом поднял голову и уставился на Синицына немигающим взглядом.

Шурик в долгу не остался. Открыв рот, он ошарашено посмотрел на «чекиста».

– Жанна! – выдохнул доктор наук.

– Жанна, – подтвердил подполковник.

– Да. Отправить в прошлое Жанну стало бы для нас наилучшим выходом, – еще раз повторил эту мысль Синицын через пятнадцать секунд, поправив ворот толстовки и вытянув шею так, словно ему не хватало воздуха.

– Ты прав, – согласился Смирнов и чуть погодя добавил. – Вот только, боюсь, с Жанной у нас ничего не получится.

– Почему?

– Ну-у, во-первых, не верит она во все эти переносы во времени и, значит, уговорить ее на участие в эксперименте будет почти невозможно.

– А во-вторых?

– А во-вторых, Шура, мы с тобой не имеем права делать ей подобное предложение.

– То есть?

– Не забывай, Шур, она ведь не только жена, она – мать. Мы же не хотим, чтобы ее и Андрея дети лишились сразу обоих родителей.

– Да, но мы ведь не собираемся отправлять ее в прошлое навсегда, – попробовал возразить профессор. – Только на время эксперимента.

– А ты можешь дать сто процентов гарантии, что она попадет туда, куда нужно? И что вернется потом, если что-нибудь пойдет не так как задумано?

– Увы, сейчас я даже пятидесяти дать не могу, – вздохнул в ответ Шурик. – Тридцать, тридцать пять максимум.

– О чем и речь, – коротко усмехнулся Михаил Дмитриевич, подводя черту под досужими разговорами. – Короче, действуем как договаривались. Сначала тренируемся на мне, потом решаем. Так?

– Так.

– Отлично. Значит, не будем тянуть, начнем в понедельник.

– Лучше во вторник.

– Во вторник?

– Понедельник – день тяжелый, – развел руками доктор наук. – Лишние сутки погоды не сделают, а вероятность того, что Андрей прочтет-таки нашу записку, пусть не намного, но увеличится.

– Согласен. Тогда встречаемся восемнадцатого в районе обеда.

– Восемнадцатого, во вторник, в моей лаборатории, с четырнадцати до четырнадцати тридцати, – на всякий случай уточнил Шурик.

– Договорились, – кивнул Смирнов.

Устало вздохнув, капитан Василевский отстранился от покрытого пылью окна. Оба фигуранта только что скрылись из вида. «Профессор» вошел с портфелем в подъезд, «чекист» сел в машину и выехал со двора.

За прошедшую ночь Сергей успел дважды замерзнуть, трижды отсидеть пятую точку, пять раз сделать «зарядку», один разок придавить на массу (на четверть часа, не дольше) и сотню раз пожалеть о том, что не взял с собой термос с горячим чаем или, на худой конец, простым кипятком. Плюс бутерброды нисколько не помешали бы доморощенному «частному детективу», решившему поиграть в «казаков-разбойников» в свободное от службы время.